Мятежный - Л. Дж. Шэн

– Нам нужно поговорить, и тебе лучше избавить меня от всей этой шепелявой шарады, потому что у меня нет времени на эту чушь. Это касается Джесси.

Он покачал головой, затем поднял ее, его глаза встретились с моими. Я никогда не видел больше слез и соплей на человеческом лице.

– Я все испортил. Все кончено, Бэйн.

Я понятия не имел, о чем он говорит, но если все было так плохо, как он выглядел, у нас была проблема.

– Нам нужно исправить это дерьмо, чувак. Мы оба были придурками, но она не была. Так что давайте придумаем ...

– Уходи, Бэйн. – Он оборвал меня на полуслове.

– Не раньше, чем мы поможем ей. – Джесси закончил. С меня хватит. Мы все закончили.

О чем он говорил? Я также возмущался безнадежным рассказом, который он нам рассказал. Мы еще не закончили. Может быть, так оно и было. Что касается нас с ней? Присяжные все еще не пришли к этому выводу.

– Ты знаешь, где она? – Он поднял голову, и в его глазах мелькнула искорка надежды.

Я вцепился в молдинг над его дверью, мои трицепсы напряглись

– Где-нибудь в безопасном месте.

– "Где?

– мне жаль. Вы не бодрствовали последние сорок восемь часов? Зачем мне говорить тебе что-то, что не является иди нахуй ? – Я горько усмехнулся. – А теперь расскажи мне, что она знает, чтобы мы могли разобраться с этим дерьмом.

Чем больше я узнавал, тем лучше могла подготовиться к разговору с Джесси.

Но Даррен просто снова покачал головой—его фирменный жест—и вздохнул.

– Она знает все обо всем. А это значит, что для меня все кончено.

Было много такого, чего я не понимал, и Даррен выглядел таким же общительным и общительным, как гребаная свеча в форме фаллоимитатора. Я хотел стукнуть его головой о стол, пока он не даст мне все ответы, в которых я нуждался, но это было бесполезно. Чувак не имел смысла.

– Я собираюсь все исправить, - сказал я.

– Уже слишком поздно. Еще несколько покачиваний головой. Этот засранец собирался побить какой-нибудь скучный рекорд Гиннесса, и никого здесь не было, чтобы насрать. Я бросился вниз по лестнице, обратно к парадным воротам и к своему “Харлею”, оставив Пэм бежать за мной по улице в своей маленькой атласной ночной рубашке и кричать:

– Что бы Джесси ни думала, что она знает, скажи ей, что я ничего об этом не знал.

Что бы это, черт возьми, ни значило. Как я уже говорил, Джесси унаследовала все свое остроумие и интеллект от Артема. Эта сука была всего лишь девятимесячным инкубатором. А когда родилась Джесси, она лишила Пэм всей ее красоты и ума. Было ли удивительно, что мать Белоснежки была таким дьяволом?

Оттуда я поехал прямо к Гейл. Я знал, что лучше не пытаться убедить своего сотрудника впустить меня и увидеться с Джесси. Кроме того, мне нужно было начать думать о том, что лучше для Джесси, и даже я понимал, что ей не нужно видеть меня прямо сейчас. Но это не означало, что я не мог написать ей. Поэтому я сделал это, просто чтобы охватить все свои базы.

Бэйн

Вы должны поверить мне, когда я говорю, что не знал об Артеме. Я понятия не имел.

Я бы никогда не стал скрывать от тебя что-то подобное, Джесси.

Бэйн

Да, я подписал контракт. Но это было раньше. До нас. До тебя. Прежде всего. Я думал, что помогаю нам обоим. Потом я узнал тебя, и город Серфинга больше не имел значения.

Бэйн

Ты имела значение. Ты ИМЕЕШЬ ЗНАЧЕНИЕ. Ты-единственное, что имеет значение, Снежинка. Я пошел к Даррену с намерением сказать ему, что сделка отменяется. В тот же день он сбросил на меня бомбу "Артем".

Бэйн

Я буду за пределами дома Гейл, если ты захочешь поговорить.

Никакого давления, верно?

Я несколько раз крепко вздремнул на парадной лестнице Гейл, а затем в шесть утра был разбужен текстовыми сообщениями и телефонными звонками Бека. Неохотно я потащил свою задницу домой, чтобы принять душ. Мне нужно было еще раз побриться, и мне не нужно было иметь дело ни с чем, что не было связано с Джесси. Я послал Беку короткое сообщение.

Бэйн

Сегодня не могу тренироваться.

Бек

Янахренненавижутебя

Я вымыл голову и побрился, в общем, убедившись, что похож на настоящего человека, а затем отправился обратно к Гейл. Я знал, что у нее смена, так что Джесси осталась одна. Я постучал в дверь так тихо, как только мог, и, когда она не ответила, решил, что следующим лучшим выходом будет забраться в квартиру через окно Гейл. Опять же—вы должны знать лучше, чем искать в этом логику. У меня просто было плохое предчувствие, что все было немного дерьмовее, чем обычно, мой-парень-говнюк.

Не поймите меня неправильно—у Джесси были все причины злиться на меня. Даже в ярости. Но ее реакция наводила на мысль, что происходит нечто большее.

Я направился к комнате Гейл размашистыми шагами и обнаружил Снежинку, лежащую в постели, ее рука лежала на подушке, безучастно уставившись на часы на ночном столике. Я сделал шаг вглубь комнаты, давая о себе знать. Она не пошевелилась.

– Привет, - сказал я.

Она не ответила.

– Я принес тебе твой чек.

Ничего.

– Слушай, я облажался...

– Уходи, - ее голос был холоден. Я прижался лбом к стене, крепко зажмурив глаза.

– Не раньше, чем мы поговорим –.

– Это не тебе решать, Бэйн”.Бэйн. – Ты предал меня. Не совсем чуждая мне концепция, но я действительно хорошо справляюсь с сокращением своих потерь – ”.

Я придвинулся к ней, теряя контроль, теряя ее. Это было самое худшее. Зная, что я теряю ее, и что она имела полное право вышвырнуть меня из своей жизни после того, что я сделал. Я присел на корточки рядом с кроватью, так что мы смотрели друг на друга, только она все еще смотрела на часы. Я перевернул ублюдка и щелкнул пальцами.

Да, определенно теряю голову.

– привет. Послушай –. Я попытался схватить ее за запястье, чтобы она посмотрела на меня, и это было большой ошибкой. Она вскочила с кровати и толкнула меня. Я не сдвинулся ни на дюйм, но когда она сделала это во второй раз, я встал и сделал шаг назад. Она набросилась на меня, ударив по лицу.

Ладно, я это заслужил.

Джесси развернулась на каблуках, вошла в свой Кедс и схватила ключи. На ней была одежда Гейл, свободное черное платье, которое ниспадало до самых лодыжек. Она встала и направилась к двери.

Я погнался за ней, понимая, что это был первый раз, когда я за чем-то гнался. Что-нибудь.

Всю мою жизнь люди приходили ко мне.