В суете прошлых дней - Екатерина Риз

– Ты что, поругалась с Ольгой? – спросила сестра, для чего-то понизив голос. Наверное, пыталась показать мне, под каким впечатлением она находится от моего поведения.

– Я с ней не ругалась, – спокойно ответила я. – Просто хотелось на неё посмотреть. После стольких лет.

– И наговорить ей гадостей.

– Хотя бы. Имею, знаешь ли, право.

– И загреметь за это в милицию!

– Никуда я не загремела, – возразила я. – И к Ольге это, между прочим, не имеет никакого отношения. Просто мне Кудряшов в тёмном переулке попался. – Я помолчала и добавила: – Не сдержалась. Кстати, давно он в городе? Почему ты мне не сказала?

– А зачем? Чтобы ты прилетела на всех парах, отношения выяснять?

– Значит, просто не сказала, – хмыкнула я.

– Он вернулся пару месяцев назад. И, кажется, никуда больше уезжать не собирается.

– Что так? Москва не приняла такой подарок?

Дашка выдержала паузу, видимо, припоминала, что она на меня здорово злится, но посплетничать тоже хотелось.

– Поговаривают, что так. Хотя, его мама изо всех сил делает вид, что сыночек приехал погостить, а в столице у него дела идут отлично. Я слышала, что он женат был на москвичке, а как развелись, так и прижало его. Подался к маме с папой. Но Серега говорит, что всем рассказывает, будто его в Москве ждут не дождутся. Но что-то не уезжает, – в голосе сестры послышалось злорадство. А потом она вязал и спросила: – Может, и ты когда вернёшься.

Вот за что люблю сестру, так это за доброе отношение и искренность. Этого у Дашки не отнять.

– Ни за что.

– Ты здорово его поколотила?

– Как смогла достать, – похвастала я. – Ногами. Если бы Паша не оттащил, глаза бы ему выцарапала. У меня как раз маникюр свежий.

Дашка хмыкнула. О чем-то опять раздумывала.

– Маму ты впечатлила, – проговорила она наконец. – По всей видимости, у тебя мужик лучше, чем у неё.

– Лучше, чем у неё когда-либо был, – поправила я её. И тут же вздохнула без всякого довольства этим фактом. И Дашке призналась, потому что только она могла меня понять: – Мне так стыдно было, Даш.

– Что, титьками трясла?

– Нет. Но желание у неё такое явно было.

– Слава Богу, хоть сдержалась. Удивительно.

– Что ещё в городе слышно? – спросила я у неё. Дашка знала, о чем я её спрашиваю.

– Васька злой, – ответила она. – Очень злой. С Серегой не разговаривает. Ещё возьмет и уволит. Он же наезжий.

– А Серега здесь при чем?

– Как при чем? Родственник же твой, – с ехидцей проговорила Даша. – А мы сейчас все враги. Ты же ему войну объявила.

– Объявила, – согласилась я. – И, знаешь, очень бы была довольна, если бы и Ваське смогла отвесить… пинка. Но до него я не дотянусь. Он в Борске фигура неприкасаемая.

– Юля, – тут же с нажимом проговорила сестра, – с ума не сходи. Правда ведь посадят.

– Не посадят.

– Андрюха вон на тебя заявление накатал.

– А мы на него накатали.

– В смысле?

– В прямом. Или ты думаешь, что он стоял и терпел, пока я его побить пыталась?

– Господи, что творится. – Дашка проговорила это таким тоном, будто перекрестилась в этот момент.

– Не бери в голову, – посоветовала я ей. И сказала: – Не злись на меня. Я не люблю с тобой ругаться.

– Сама виновата, – буркнула Дашка по привычке.

Я вздохнула. Старалась держаться примирительного тона.

– Я готова тебе помочь. Готова вас поддержать. Но я сказала тебе то, что есть, Даша. Один у тебя Серега не справится. И готова ли ты поменять и свою жизнь тоже, это большой вопрос, Даша. Подумай об этом.

– Подумаю, – буркнула она, и, не прощаясь, отключилась.

Я глянула на замолчавший телефон в своей руке, фыркнула негромко, и решила дать сестре время обдумать наш разговор. Но, честно, я была рада, что она позвонила, и мы не накричали друг на друга, как бывало частенько.