Femme fatale выходит замуж - Татьяна Тронина

У нее даже мысль мелькнула – это последняя ночь в ее жизни, Марат все равно догонит ее, и никакая сила ему не помешает, потому что в его любви уже не оставалось ничего нормального. Милиция, дорожные службы, освещенные улицы, двери, замки, люди… ничто и никто не мог остановить его.

Он догонит и убьет ее, и даже спасительные объятия Васи Ремизова не защитят ее. Он и с Васей еще расправится, как расправился с Юрой!

Тогда, проезжая вдоль набережной, возле черной реки, в свете оранжевых фонарей, она заплакала. Тихо и жалобно. «Оставь меня. Пожалуйста, оставь!..»

А когда проезжала по мосту, Марат попытался перегородить ей дорогу. Знал ведь, что она затормозит, не станет на него наезжать…

Она увидела его совсем близко – без шлема, на мотоцикле соседа из первого подъезда (господи, неужели еще один пострадавший?), увидела его бледное, сосредоточенное лицо без всякого выражения. Не лицо даже, а маску. Всего на долю секунды…

А потом мотоцикл занесло. Он завертелся – совсем как живой. Живой взбесившийся зверь.

Жанна едва успела надавить на тормоза – прямо перед ней, всего в каком-то полуметре, пролетел мотоцикл с седоком, ударился о перила моста. Он не пробил их – нет, но от удара высоко подпрыгнул и перевернулся. И исчез.

Хорошо, что в этот час не было ни машин, ни людей.

Жанна выскочила и подбежала к перилам. Черная вода плескалась внизу, и ничего не было видно.

Буквально через три минуты подъехала машина патрульно-постовой службы.

Жанна стояла возле слегка погнутых чугунных перил и оцепенело смотрела на воду. Дождь, прежде едва моросивший, усилился. Она вся промокла, текло с волос – но Жанна ничего не замечала.

Ее спрашивали – но она только качала головой. Только потом, не сразу, смогла объяснить, что же именно произошло. Гаишники вызывали кого-то по рации.

Потом подъехали спасательные службы. Даже водолазы были.

Подогнали кран.

И только когда совсем рассвело, Жанна увидела, как медленно, словно призрак, поднимается на тросе мотоцикл из воды. Снизу крикнули, что водолазы нашли и человека.

– Живой? – спросила Жанна.

– Да какое там…

Она мельком увидела Марата – когда его на носилках заталкивали в машину. У него было белое спокойное лицо.

– Он живой? – опять неуверенно спросила она.

– Девушка, вам же сказали…

Марат был мертв, но в это трудно, почти невозможно было поверить. Кто-то накинул на плечи Жанны одеяло.

До полудня она просидела в отделении, повторяя снова и снова, что произошло. Объяснила, почему Марат преследовал ее и что именно произошло на мосту. Потом рассказала, что Марат убил человека. Зачем рассказала? Виновный-то все равно последовал за своей жертвой. Но ее выслушали, записали все показания.

– Эх, девушка, какие вокруг вас страсти творятся!..

Она догадалась и попросила позвонить Ремизову. Он приехал через двадцать минут и забрал ее с собой. Жанну больше задерживать не стали, только записали ее координаты, на всякий случай…

Все это время она была у Ремизова. Возвращаться к себе она не хотела, да Вася и не отпустил ее.

– Я же с самого начала говорил – переезжай ко мне! О, какая ты упрямая… – Он злился и кричал – уже у себя дома. Рассерженный Вася Ремизов – это нечто. Таким его Жанна еще не видела.

У нее тоже сдали нервы, и в ответ она принялась кричать на него.

Потом он схватил ее, посадил себе на колени и держал так до тех пор, пока она не замолчала. Он был мрачный, недовольный, злой, испуганный. Он боялся за нее.

– Ты невозможная… – сказал он в сердцах.

– Это ты невозможный!

– Нет, ты…

Но, сидя у него на коленях, прижимаясь щекой к его груди, она чувствовала, как постепенно затухает, гаснет ее страх.

– Брось меня. Зачем я тебе? – сказала Жанна тихо. – От меня одни несчастья. Меня прокляли…

– Кто, почему? – Впрочем, подробности Ремизова интересовали мало, он не верил в подобные вещи. – Господи, Жанна, какая ты глупенькая! Наша жизнь зависит только от нас самих… Если думать о плохом, то неизбежно притянешь к себе несчастья, которых боишься. Ты боишься жить! Посмотри на меня… – Она подняла голову. – …Повтори: все будет хорошо. Все будет хорошо.

Ремизов говорил простые вещи, о которых Жанна и сама знала, но сейчас эти слова прозвучали для нее заклинанием.

– Все будет хорошо… – прошептала она, пристально глядя в его светло-серые прозрачные глаза. Потом провела пальцами по его щеке. Приникла к его губам. Ремизов обнял Жанну еще сильнее – броней были его охранительные руки.

– Как же я тебя брошу, когда я тебя люблю… – сказал он, качая ее точно ребенка. – Это все равно как если бы я захотел оторвать у себя самого руку. Или ногу.

– Ужас какой, – через силу улыбнулась Жанна. – Зачем ты говоришь это?..

– А зачем ты говоришь, чтобы я бросил тебя? – сурово спросил Ремизов. – Может быть, я тебе уже надоел?

– Нет, что ты… – тихо засмеялась она. – Вовсе нет. На самом деле ты мне очень, очень-очень нужен. Потому что я тоже тебя люблю…

…Жанна налила себе чаю, устроилась с кружкой на подоконнике. Из кухни Ремизова тоже была видна Котельническая высотка.

«За что мне такой подарок? – усмехнулась она, глядя на сиреневое августовское небо. – Уже, кажется, ничего не ждала, ничего не хотела, и вдруг – Вася Ремизов. Вася… Господи, мне и имя-то его нравится! Вася-Вася-Васенька говорит нам басенки… Нет, басенки он не говорит, он такой серьезный. Да где же он?» Она посмотрела на часы – половина восьмого. Уже должен приехать…

Неожиданно Жанна представила, как будет ждать его каждый день с работы. Или, наоборот, словно сумасшедшая мчаться домой, чтобы поскорее увидеть его. Как в выходные они будут спать до полудня. Как поедут вместе в отпуск.

Она научится варить солянку – не потому, что решила стать примерной женой, а для того, чтобы сделать Васе Ремизову приятно. Он тоже пойдет на некоторые жертвы – например, не станет оставлять половину зарплаты в «Букинисте», гоняясь за каким-нибудь старинным и жутко редким изданием. В конце концов, у Ремизова довольно безобидное хобби…

С ним хорошо молчать. С ним хорошо говорить. С ним хорошо спать ночью – он теплый, мягкий. Он почти не храпит. «Ну что за мысли мне лезут в голову! – улыбнулась Жанна. – Ерунда какая-то…»

Но мысли неслись потоком, их нельзя было уже остановить.

…Он будет ее слушаться. В обычных обстоятельствах он будет покорным и добрым. Но, когда придет время серьезного решения, вот тогда он заставит ее слушать себя. И тут уж она полностью подчинится ему.

Он честный и хороший.

У них будут дети. Например, двое. Или даже трое! А что? Двоих она родит с охотой, а в третий раз задумается. Например, будет ей уже далеко за сорок, старшие уже к тому времени вырастут. И она закапризничает, испугается. Подумает: может быть, не стоит?.. В таком возрасте, в наше-то время – брать на себя такую обузу?.. А он ей тогда скажет твердо, что это не обуза, и это будет тот самый случай, когда она его послушается. И у них будет трое детей, и она ни разу не пожалеет о том.