Золотая струна для улитки - Лариса Райт

– Перестань. Ты же любишь музыку.

– Сейчас уже не знаю. Сначала я мечтала, чтобы моя дочь стала прославленной пианисткой, потом – гитаристкой, а теперь, когда у нее выходит уже третий собственный диск, я просто хочу, чтобы она чаще бывала дома.

Наталка вздыхает и закатывает глаза.

– Ладно, надевай платье. Смотри, какие я оборки пришила.

Девочка натягивает новое bata de cola – платье для фламенко из разноцветного материала в горошек. Любуется своим отражением.

– Красивые воланы! Спасибо.

Наталка берет шаль с длинными кистями и начинает неторопливо крутить ее вокруг стана.

– Байлаора[63]моя! – умиляется сеньора Санчес.

– Это твой первый фестиваль? – обращается к Наталке щелкающая кастаньетами девочка лет двенадцати, уже готовая к выходу на сцену.

– Нет. Третий.

– А где ты уже была?

– В Гранаде и Барселоне.

– Ну и как?

Наталка краснеет, но все же отвечает с нескрываемой гордостью:

– Выиграла.

– Ух ты! – Восхищенно и немного завистливо. – А что ты танцуешь, фанданго или сегирийю?

– Я вообще-то танцую любое канте хондо, но на фестивалях обычно выступаю с канте фламенко.

– Да? Танцуешь с живым аккомпанементом?

– Ага.

– А кто аккомпаниатор?

Наталка кивает на зеркало. Там висит постер, с которого приветливо улыбается молодая женщина, нежно обнимающая гриф.

– Она.

– Ты шутишь? Андреа Санчес – твой аккомпаниатор? Кто она тебе?

Вошедшая в раздевалку рыжекудрая испанка слышит удивленные вопросы любопытной девчушки. Она подходит к Наталке, целует ее, поправляет оборки платья, разглаживает лепестки цветка и отвечает колокольным, звенящим колоратурным сопрано:

– Мама.