Сюрприз для лучшего любовника - Мишель Дуглас

– Я просто не хочу вас подвести, Флинн.

– Это неправильный ответ.

Эдди посмотрела ему в глаза:

– В таком случае что я должна сказать?

– «Слушаюсь, босс», – протянул он, и она рассмеялась. К своему удивлению, она почувствовала, что расслабляется.

– По правде говоря, мне все равно, куда мы пойдем, Флинн, но, если мы прямо сейчас не сдвинемся с места, я превращусь в ледышку.

Мягко рассмеявшись, он взял ее за руку и повел в сторону Мариенплац. Она рассматривала витрины магазинов, вывески, прохожих, автомобили. Все это казалось ей интересным, а когда ее взгляд устремился выше, у нее захватило дух, и она резко остановилась.

– Что на этот раз? – спросил Флинн с притворной усмешкой.

– Шпили, – прошептала она, указывая на них жестом. – И зеленые крыши.

«О, Робби, жаль, что ты всего этого не видишь», – подумала она, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

– Красиво, – согласился он.

В Австралии нет ничего подобного. Она никогда не видела такой архитектуры.

– Если вам все это нравится, вам следует поехать в Париж. Там еще больше сводчатых крыш, – добавил он.

Когда они пришли в оживленный центр города, даже у Флинна, похоже, захватило дух от окружающей красоты.

– Это действительно впечатляет, – пробормотал он наконец.

В ответ Эдди смогла только кивнуть. Готическая архитектура с пронзающими небо шпилями и горгульями произвела на нее неизгладимое впечатление.

– Чего еще можно пожелать, увидев такую красоту? – прошептала она.

В следующую секунду на ратуше заиграл глокеншпиль. Замолчав, Эдди восхищенно смотрела на фигурки кривляющихся шутов, танцующих пар и сражающихся рыцарей. Только плечо Флинна, прижимающееся к ее плечу, напоминало ей о том, что все это происходит наяву. Представление продолжалось пятнадцать минут. У Эдди замерзли ноги и затекла шея, но она с удовольствием полюбовалась бы этим чудом еще четверть часа.

Повернувшись, она посмотрела на Флинна:

– Вы можете себе представить, как изумлены были первые зрители этого великолепия? В те времена это, наверное, было пиком технологических достижений…

Внезапно она осознала, что сжимает руку Флинна.

– Простите, я увлеклась, – пробормотала она, отпустив ее.

Его губы дернулись.

Нет, она вовсе не хотела его насмешить. Она хотела произвести на него впечатление.

Она указала ему на глокеншпиль:

– Почему эта ратуша еще называется новой? Она же готическая…

Флинн развернул ее на девяносто градусов.

– Ой! – воскликнула она. – Это, должно быть, Старая ратуша. Она определенно построена раньше, чем та.

– Ну, что вы думаете обо всем этом? – спросил Флинн.

Эдди не поняла, действительно его интересует ее мнение или он просто над ней смеется.

– Я до сих пор не верю своим глазам, – ответила она, глядя на Старую ратушу. – Ой, – добавила она, почувствовав щемящую боль в груди. – Я забыла.

– Забыла что?

– Что на носу Рождество.

– Эдди, повсюду праздничные украшения, не говоря уже об огромной елке возле Новой ратуши. Как можно о таком забыть?

Эдди небрежно пожала плечами:

– Последняя неделя прошла в суматохе.

Из-за продажи Лорна-Лиз и подготовки к поездке она совсем забыла о предстоящем празднике.

Это будет ее первое Рождество вне дома. Первое Рождество без отца.

Боль в груди усилилась.

Будь ее отец сейчас жив, они бы вместе собрали свою старую искусственную елку и украсили ее разноцветными шарами, алюминиевыми колокольчиками и мишурой. Она бы приготовила рулет с индейкой и…

Погруженная в свои мысли, она вздрогнула, когда Флинн коснулся ее руки.

– Где вы только что были?

В его взгляде было столько теплоты, что ее боль начала утихать. Точно такое же выражение лица у него было, когда она спросила его, знает ли он, что значит чего-то сильно желать.

– Это будет мое первое Рождество без отца.

– Я сожалею о вашей потере.

– Я стараюсь не думать об этом, – ответила Эдди, уставившись на огромную елку, украшенную гирляндами и игрушками. – Я рада, что проведу это Рождество вне дома.

Флинн понимающе кивнул.

– Ваши родители живы? – спросила она.

– Мой отец умер.

При виде мрачной тени, промелькнувшей в глубине его глаз, у нее снова защемило сердце.

– Мне жаль.

Он засунул руки в карманы пальто.

– Это произошло уже давно.

– А с матерью вы часто видитесь?

– Мы с ней отдалились друг от друга.

Нахмурившись, Эдди тоже засунула руки в карманы.

– О. Мне жаль.

Ей не следовало его расспрашивать.

Флинн небрежно пожал плечами, словно ему было все равно, но Эдди не поверила ему ни на секунду.

– Моя мать тяжелый человек.

– В таком случае нам придется провести это Рождество как двум сиротам.

Флинн открыл рот, словно хотел что-то сказать, но тут же его закрыл. Прокашлявшись, Эдди запустила пальцы в волосы.

– Знаете, я только что поняла, что не купила подарки своим соседям.

Флинн пристально посмотрел на ее, затем рассмеялся:

– Эдди, с этим не возникнет никаких проблем. Вы разве не слышали о рождественских ярмарках в Мюнхене?

– Рождественских ярмарках? Правда?

Ей хотелось прыгать от радости.

– Некоторые проводятся прямо на этой площади. Вы сможете найти подарки для всех.

– У меня будет для этого время?

Если она отправит подарки экспресс-почтой, они прибудут вовремя.

– У вас будет полно времени.

Сложив руки на груди, Эдди посмотрела на него:

– Когда вы мне наконец скажете, с какой целью приехали в Мюнхен?

– Пойдемте. – Он взял ее за руку, и они прошли мимо Новой ратуши, а затем вдоль торговых рядов.

– Мы все еще будем в Мюнхене, когда начнутся послепраздничные распродажи?

– Никогда не стой на пути у женщины, которая собирается на распродажу. Не беспокойтесь, у вас будет достаточно времени для шопинга.

Это, конечно, здорово, но когда они начнут работать?

Наконец он остановился и, отпустив ее руку, указал ей на здание напротив.

– Это же пивной бар! – удивленно воскликнула Эдди. – Не рановато ли…