Ее главная ошибка - Мелани Милберн

Бронте перестала дышать, когда Лука поцеловал уголок ее рта, провел губами по ее щеке. Его прикосновение было легким, как перышко, и Бронте затрепетала, подтверждая его слова о том, что она к нему по-прежнему неравнодушна. Реакция тела не согласовывалась с ее заявлениями. Бронте тихонько простонала и разомкнула губы, позволяя Луке поцеловать ее.

Но он этого не сделал.

Лука лениво улыбнулся, встретив недоуменный взгляд Бронте, а затем медленно и осторожно поцеловал ее брови.

— У тебя самые удивительные голубые глаза на свете, — проговорил он низким и глубоким голосом. — Они похожи то на неукротимое пламя, то на глубины океана.

Бронте задрожала, когда Лука принялся поглаживать ее руки. Затем он обхватил пальцами ее запястья, словно наручниками. Бронте ненавидела себя за слабость. Она ненавидела Луку за то, что он приобрел над ней такую власть.

— Красавица моя, сладкая моя Бронте, — произнес он у самых ее губ. — Ты представляешь, как сильно я тебя хочу?

Бронте охватило невероятное желание, в голове роились эротические образы.

— Скажи, что ты тоже меня хочешь, — прошептал Лука. Его дыхание ласкало ее кожу. — Скажи, что помнишь, как нам было хорошо вместе.

Бронте не могла произнести ни слова. Она жаждала еще раз насладиться поцелуем Луки, а потому обхватила его за шею, посмотрела ему в глаза, встала на цыпочки и прижалась губами к его рту.

Обоим показалось, что их опалило огнем. Лука простонал, и его язык скользнул в ее рот. Обняв Бронте, он прижал ее к стене и почувствовал, что погружается в столь знакомый сладостный водоворот ощущений.

Бронте выгнула спину, бесстыдно прижимаясь к Луке. Она желала, чтобы он разорвал на ней одежду и начал ласкать ее обнаженное тело теплыми и нежными пальцами. Она ухватила его за рубашку, вытащила ее из брюк и провела руками по его мускулистой груди, задевая напряженные соски и короткие жесткие волоски.

Лука припал к ее груди, и от наслаждения Бронте обмякла. Она то ли тихонько застонала, то ли ахнула.

— Я долго мечтал об этом, — хрипло пробормотал Лука. — Мечтал прикоснуться к тебе, ощутить твою реакцию. Ни одна женщина не имела надо мной такой власти.

Эти слова стали для Бронте напоминанием о том, что она не единственная его любовница. Лука Саббатини — настоящий плейбой.

Она разомкнула руки, обвивавшие его шею, и взглянула на него.

— Я не могу это сделать, Лука, — произнесла молодая женщина. — Только не здесь. Только не так. Еще… слишком рано.

Казалось, время остановилось, пока он пристально изучал ее. На подбородке Луки запульсировала жилка, когда он постарался унять безудержное желание.

— Помни, о чем мы договорились, — бросил он.

Бронте выскользнула из его объятий и оперлась затылком о стену. Она изо всех сил пыталась перевести дыхание.

— Договорились? — переспросила она, бросив на него презрительный взгляд. — У меня складывается впечатление, что ты только что предложил мне взятку, Лука. Деньги за секс.

— Довольно грубое сравнение, — заметил он.

— Но я говорю правду, не так ли? — продолжала Бронте. — Ты хочешь сделать меня своей шлюхой. Ты открываешь кошелек, а я раздвигаю ноги. Ведь мы об этом договорились?

Уголок рта Луки дернулся.

— Не унижай себя, Бронте.

Молодая женщина сдавленно хохотнула:

— Человек, который смертельно оскорбил меня, смеет говорить мне об унижении?!

Лука вздохнул, пересек гостиную и встал у окна, из которого открывался вид на город с мерцающими огнями. Бронте видела, как напряглись его широкие плечи.

Ей хотелось подойти к Луке, обнять и согласиться на все его условия, но она знала, что в конце концов это приведет ее к еще более сильным страданиям. Как она может поверить в то, что он снова ее не бросит? Она не перенесет предательство во второй раз. Но, несмотря на разумные доводы, предложение Луки казалось Бронте очень заманчивым. Как же ей хотелось, чтобы он снова обнял ее и держал в своих объятиях так, будто она самое дорогое, что есть у него в этом мире. Последние два года она только и мечтала о том, чтобы оказаться рядом с ним.

Лука долго молчал.

— Ладно, — сказал он наконец глухо и уныло. — Ты можешь уходить.

У Бронте екнуло сердце.

— Но я думала…

Он резко повернулся и посмотрел на нее:

— Уходи, Бронте. Уходи, пока я не изменил свое решение.

Она сглотнула и неуверенно шагнула к двери и только в этот момент вспомнила, что ее сумочка осталась на диване. Бронте взглянула на Луку, но, прежде чем она сдвинулась с места, он шагнул к дивану и взял сумочку.

Лука подошел к Бронте и протянул ей сумочку.

— Все неправильно, да? — произнес он.

Она промолчала, не зная, хочет он услышать ее ответ или нет. Конечно, все, что произошло, было неправильным. Неправильно, что она по-прежнему испытывает страсть к Луке, несмотря на то, как он с ней обошелся. Ни один мужчина не пробуждал в ней такого бесстыдного и сильного вожделения. Ни по одному мужчине, кроме Луки, так не страдала Бронте. Она должна уйти.

Она должна уйти немедленно, прежде чем он заметит, насколько близка она к тому, чтобы согласиться с ним и остаться.

— Я все неправильно сделал, — повторил Лука, печально усмехнувшись. — Я должен был сначала позвонить тебе и, вероятно, предупредить. Может быть, тогда ты не отнеслась бы ко мне так настороженно. Ты бы лучше подготовилась к встрече со мной, да?

— Почему же ты не позвонил? — спросила она хрипло.

Он пожал широкими плечами:

— Я хотел увидеть твою инстинктивную реакцию при встрече со мной. Неотрепетированную реакцию.

Бронте одарила его презрительным взглядом:

— Ты говоришь так, словно проводишь некий психологический эксперимент.

Он по-прежнему смотрел на нее искушающими и бездонными глазами цвета темного шоколада.

— Я хотел бы увидеться с тобой снова, дорогая, — произнес Лука. — Завтра вечером. На этот раз не будет ни угроз, ни шантажа. Мы просто поужинаем вместе. Если хочешь, мы можем притвориться, что встретились впервые.

Бронте закусила губу, разрываясь между соблазном и тревогой.

— Аренда… — начала она. — У меня нет таких больших денег. Я думаю, тебе об этом известно.

— Забудь об аренде, — успокоил ее Лука. — Я не хочу, чтобы ты оказалась в моей постели только потому, что у тебя нет выбора. Я не сомневаюсь, ты придешь ко мне, Бронте. Это неизбежно. Я понял это, как только вошел в студию.

«Неужели мои чувства к тебе настолько очевидны?» — удивленно подумала Бронте.

— Ты обманываешь сам себя, Лука, — возразила она, гордо вздернув подбородок. — Ты не понял, что тогда меня всего лишь изумило твое неожиданное появление.