Чужая свадьба - Конни Брокуэй

— Как ты можешь любить меня? — спросила она, заставляя себя сказать то, что убьет нежность в его глазах. — Ты меня совсем не знаешь. Ты знаешь леди Агату, придуманный персонаж, роль, которую я играла.

Он покачал головой, делая возражение мягким, но уверенным.

— Я влюбился не в персонаж, не в титул, не в профессию. Я влюбился в тебя не из-за твоего прошлого или вопреки ему. Я люблю тебя за глубину твоих чувств и страстность, за то, что, когда я вижу свое отражение в твоих глазах, я становлюсь лучше, чем я есть. Я люблю тебя за твой искренний смех. За то, что ты ввела в гостиную дворняжку так, словно это был принц, и за то, что подарила его. Я люблю тебя, Летти.

— Нет. — Чем больше ей хотелось верить ему, тем сильнее она сопротивлялась. Он должен был выбрать кого-то из своего класса, женщину, которая была бы настолько же настоящей леди, насколько истинным джентльменом был он сам. И он так и сделает. — Ты поедешь в Лондон, станешь бароном, встретишь какую-нибудь хорошую красивую леди, которой ты сможешь гордиться, которая будет равной тебе по рождению и знатности.

— Нет, — печально сказал он, — не будет этого. Она расхохоталась — натужно, страшно.

— Будет, увидишь. Это только кажется… только сейчас тебе так кажется. Ты ведь смирился с замужеством Кэтрин. А вы живете в одном городе. А нам не придется встречаться, чтобы напоминать нам… тебе о прошлом. Лондон так велик.

Его глаза, казавшиеся огненными колодцами, пронзали ее.

— Ты не Кэтрин. Это совсем другое. Я обещаю тебе, что, если ты мне откажешь, во всем мире не найдется такого большого города, где мы могли бы скрыться друг от друга. Весь наш остров будет слишком мал.

— Эллиот…

— Замолчи, пожалуйста, — хрипло произнес он. — Если ты чувствуешь, что не можешь выйти за меня, то не надо никаких объяснений.

Непроницаемая маска легла на его лицо, но она успела увидеть, какую глубокую рану нанесла ему. Она не могла позволить ему думать, что он полюбил ее безответно, не могла даже ради спасения собственной души.

— Эллиот, я люблю тебя.

Маска спала с его лица. Глаза вспыхнули.

— Тогда выходи за меня. Или скажи, что не любишь.

— Я не могу.

— Послушай, Летти. Я не хочу галантных сдержанных отношений. Не хочу каждый день желать образцу добродетели доброго утра и доброй ночи у дверей ее спальни. Я не желаю учтивости и пристойности в нашем союзе!

Резким движением он схватил ее и привлек к себе. Серебряные шпильки посыпались из ее волос и засверкали на темно-красном ковре, как звездочки на багровом небе. Его глаза потемнели и загорелись, такие же чувственные и полные нежности, как и его прикосновения.

— Я хочу тебя, Летти, какой бы ты ни была. Такой, как ты выходила бы из ванны, а твои влажные волосы опутывали бы мои руки и падали мне на грудь. Я хочу тебя холодной и величественной, жаждуще и,''ссоры и стыдящейся своей вспыльчивости. Я хочу тебя раскрасневшейся от работы и порозовевшей после сна. Я хочу, чтобы ты дразнила меня и возбуждала, была серьезной и задумчивой. Я хочу видеть в тебе все чувства, все настроения, видеть их всю оставшуюся мне жизнь. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной, Летти, поддерживала меня или спорила со мной, помогала мне или позволяла помогать тебе. Я хочу быть твоим другом и любовником, твоим ментором и учеником.

— И когда ты станешь бароном, ты захочешь, чтобы я носила корону? — затаив дыхание спросила она.

— Конечно, — ответил он. Но она заметила крошечную искру сомнения в его потемневших глазах. И поняла. Она так хорошо его узнала. Он бы с гордостью надел на нее эту корону. Дело было в том, что короны не будет.

Королева никогда не удостоит титула барона человека, женившегося на актрисе мюзик-холла.

Летти это знала. Ей объяснил Аттикус. С той поры все ее самые смелые мечты разбивались об это непреодолимое препятствие.

Она заставляла себя трезво смотреть на все, что их разделяло, не только на прошлое, но и на будущее. Дело было не только в том, что она чуть не стала преступницей, а он был судьей, но и в том, кем бы он мог стать: бароном, членом палаты лордов, «могущественным защитником добра».

Дав согласие выйти за него замуж, Летти Поттс не только лишила бы этого незаурядного человека баронства, — она нанесла бы вред всем тем людям, которых он когда-либо смог бы защитить. Она долго с грустью смотрела в его глаза, затем с нежностью дотронулась до его щеки.

— Я люблю тебя, Эллиот. Клянусь, до приезда сюда я не понимала, что значит это слово. Ничто на свете не сделало бы меня более счастливой, чем возможность быть твоей женой. Но я не могу.

— Бога ради, Летти, почему? — простонал он.

— Королева никогда не сделает тебя бароном, если ты женишься на мне.

Он не отрицал этого. Только взял ее руку и пылко поцеловал.

— Я тридцать три года прожил без баронства; уверяю тебя, проживу и дальше без этой чести, — сказал он, его теплое дыхание нежно ласкало ее кожу. — Я не знаю, проживу ли я без тебя, но твердо знаю, что не хочу жить без тебя.

Она, почти не прикасаясь, провела рукой по его шелковистым волосам.

— Не только ради тебя, мой самый… Это не только ради тебя.

— Так ради кого же? — Он повернул голову и посмотрел ей в глаза, требуя ответа.

— Ради тех, кто нуждается в твоей защите. Ради солдат, и детей, и женщин, работающих на фабриках, и ради муж-чин-, трудящихся в шахтах… Ты нужен правосудию, Эллиот. Оно и так уже слепо, но не должно быть еще и немым.

Он опустил руку Летти и с тихим проклятием отстранился от нее.

— Ты не можешь так поступить. Не можешь отнять у нас будущее ради каких-то безымянных людей.

Но она видела его муку, терзания его совести, когда Эллиот Марч произносил эти слова.

— Эллиот, ты сказал, что ты увидел себя моими глазами и стал лучше. То же и со мной. Не лишай меня моего благородства. Не делай меня хуже, чем хотел бы видеть меня, чем я могу быть. Как я смогу испытывать истинную радость, зная, что купила свое счастье ценой того, что тысячи людей останутся неуслышанными, или получила то, что они потеряли? Как смогу быть счастлива, зная, что, выйдя за тебя замуж, я сделала тебя незначительным человеком?

Его лицо выражало отчаяние и муку, на которые она обрекала его.

— А как же я, Летти? — обратился он к ней. — Как же мое желание купить наше счастье? Много ли я видел его, кроме твоей любви? Неужели это все, что посылают мне небеса? Единственный глоток счастья на всю оставшуюся жизнь? Единственный, чтобы я каждый час своего существования чувствовал, что я потерял? — с такими болью и гневом закончил он, что глаза Летти налились слезами. — Я не верю! — Он схватил ее за плечи и слегка встряхнул. — Есть же какой-то выход. Должен быть. Я с этим не смирюсь!