Что хочет женщина... - Кэролайн Линден

– Очень жестокие сцены, – констатировал Стюарт, просматривая изображения отрубленных конечностей. – Но почему они были спрятаны? Их нарисовал Пьетро?

Шарлотта беспомощно покачала головой.

– Он был скорее скульптором. Правда, иногда писал картины. Но у него никогда не хватало терпения делать эскизы.

Стюарт склонил голову набок, изучая профиль человека, явно призывавшего войско к наступлению.

– Возможно, он собирался написать шедевр? И в порыве вдохновения сделал эти эскизы?

– Кто посчитает это сокровищем, кроме самого Пьетро? – фыркнула Шарлотта.

Но тут Лючия протянула руку и ткнула пальцем в герб геральдического штандарта.

– Ангиари.

– Что такое Ангиари?

– Ангиари, – пояснила Лючия, многозначительно глядя на Шарлотту. – Как знает всякий флорентиец, знаменитая битва древних времен, в которой Итальянская лига, возглавляемая Флорентийской Республикой, победила миланскую армию.

Шарлотта насторожилась. Пьетро, как и Лючия, тоже был флорентийцем и очень этим гордился.

– Магистрат заказал две фрески в честь победы: одна – битва при Ангиари, вторая – битва при Кашине. Вторую должен был создать Микеланджело, но он написал только этюды. Леонардо, тоже флорентийцу, поручили изобразить битву при Ангиари, но из-за того, что да Винчи выбрал не те краски, фреска была утеряна.

– Что вы хотите этим сказать?

– Утеряна безвозвратно. – Лючия щелкнула пальцами. – Утеряна. Краски отсырели и попросту сползли со стены.

Все четверо снова повернулись к рисункам. На них поражали тщательно проработанные детали, даже набухшие вены в ноздрях коней были как реальные.

– Думаете, это он? Леонардо? – тихо спросила Шарлотта.

Лючия пожала плечами.

– Не знаю. Его эскизы копировали многие художники. Даже в те времена Леонардо считался великим.

– Так это и есть сокровище? – Вцепившаяся в руку сына Амелия благоговейно воззрилась на рисунки. – Боже, сколько это может стоить?

– Если это Леонардо, он бесценен, – ответила Лючия, садясь.

– Это возможно? – спросил Стюарт Шарлотту.

Та поколебалась.

Мог ли Пьетро наткнуться на бесценные эскизы и спрятать их, чтобы не пришлось делиться? На последнее он вполне способен, а Меркурий – идеальный тайник. Но каким образом он мог отыскать эскизы самого Леонардо? Вряд ли можно просто зайти к антиквару и приобрести их.

– Не знаю, – выговорила она наконец. – Но мне трудно в это поверить. Когда я была его женой, в коллекции не было ни одного подлинника. Одни подделки.

– Что же, это объясняет историю с вашими драгоценностями, – пробормотал Стюарт, отнимая руку.

Рисунки тут же свернулись в рулон.

– О чем вы? – поразилась Шарлотта.

Жалея о том, что проболтался, Стюарт неловко переминался с ноги на ногу.

– Вы не знали, что некоторые ваши драгоценности могут оказаться… э… подделкой?

Рука Шарлотты взлетела к горлу, хотя на ней не было ожерелья.

– Нет!

– Э… да. Э… Ожерелье из бриллиантов и изумрудов…

Она продолжала смотреть на него во все глаза. Стюарт откашлялся и снова занялся рисунками.

– Откуда ты знаешь, Стюарт? – спросила мать.

– Проверил, когда его украл, – сообщила Лючия.

Стюарт раздраженно уставился на нее. Сейчас ему было не до шуток.

– Украл?! – ахнула Амелия.

– Не совсем, – промямлил Стюарт. – Я вернул его. – Он снова развернул рисунки. – Думаю все же, что они – подлинники. Все это очень подходит под описание сокровища. И кроме того, рисунки были надежно спрятаны в тайнике, о котором никто не мог подозревать, поскольку, как сказала мадам де Понто, большинство скульпторов используют в работе цельные мраморные глыбы. Никому и в голову бы не пришло, что внутри этой статуи что-то есть.

– Значит, вы нашли сокровище, – заключила Лючия. – И конечно, не должны отдавать его безумцу.

Амелия вновь заломила руки:

– В таком случае кому они принадлежат?

– Жителям Флоренции, – отрезала Лючия. – Это их битва. Три века назад они заплатили за рисунки.

– А вот я сомневаюсь, что это подлинники, – возразила Шарлотта. – Просто поверить не могу. Возможно, это сделанные с оригинала копии, и Пьетро мог спрятать их, чтобы тоже скопировать и выгодно продать. Я всегда подозревала, что он занимался подделкой древностей и произведений искусства, хотя никогда не признавался в этом. И даже если мои драгоценности – фальшивка, это только прибавляет мне уверенности. Он был законченным мошенником.

Стюарт принялся сворачивать рисунки:

– Нам следует все проверить. Продолжайте распаковывать вещи. Может, найдете что-то интересное.

– Что будете делать? – спросила Шарлотта, принимаясь ему помогать.

– Посмотрю, можно ли определить подлинность или доказать, что это подделка.

Он собрал листы и вышел в холл. Шарлотта последовала за ним.

– Возможно, это не удастся, – предупредила она. – Хорошая подделка…

Стюарт остановился и вытянул руку:

– Очень может быть, – согласился он. – Но мы должны попытаться. Если это фальшивки, можно попробовать отдать их похитителю, как подлинники. Похоже, он сам не знает, что представляет собой сокровище. Он уже видел большую часть вещей, когда обыскивал ваш дом. И кстати, у меня есть что сказать по поводу вашего преступного пренебрежения визитами грабителя. Но, похоже, он не был одурачен. Ни одна вещь его не заинтересовала. Но рисунки он увидеть не мог.

– Почему же мы не можем воспользоваться ими, чтобы выманить его прямо сейчас? – нетерпеливо вскричала Шарлотта. – Если это не имеет значения…

– Имеет, – ответил Стюарт, беря шляпу у дворецкого. – Если это подлинники, значит, они принадлежат Италии, и ни один человек, особенно грабитель, не должен ими владеть. И нам следует знать, с чем мы имеем дело, прежде чем рисковать гипотетическими сокровищами.

– Разумеется, но… – Шарлотта стиснула руки, жадно глядя на рисунки: – Не могли бы мы дать ему знать? На всякий случай? Сколько времени займет установление подлинности?

– Есть настоящий эксперт в подобных делах, – заверил Стюарт. – Я учился у него в Кембридже.

– Я еду с вами, – немедленно вызвалась она.

– Я так и знал, – ухмыльнулся он.

Шарлотта повернулась к Лючии и Амелии, которые тоже вышли в холл:

– Мы едем к человеку, который может сказать нам, подлинники ли это, – сообщила она.

– Поезжайте, – отмахнулась Лючия. – Нам продолжать?