Корсары Таврики - Александра Девиль

— Значит, в теплое время года мы будем находиться в Таврике? Это меня радует. Мне нравится таврийская земля. Она мне как будто родная. Ты построишь для нас дом в Джалите или Лусте?

— Построю или куплю готовое строение, если таковое най­дется.

— Как хорошо! Зима в Константинополе, лето — в Таврике! И все это время рядом с тобой, любимый! Да, я буду рядом с то­бой и в радости, и в беде, и на пиру, и в сражении! И даже не думай отговаривать меня от морских походов! Я ведь не изне­женная девица и не благочестивая матрона! Я Вероника Гро­зовая Туча! Если ты полюбил меня такой, то не пытайся пере­делать, я другой не стану!

С этими словами она бросилась его целовать, и Родриго, вос­хищенный внезапным пылом еще совсем недавно насторожен­ной и неопытной девушки, тут же ощутил новый прилив стра­сти, завершившийся неистовым любовным поединком.

Наконец, ближе к полуночи, утомленные любовники усну­ли. Вера была счастлива даже во сне: теперь она знала, что мо­жет быть настоящей женщиной, что она желанна и любима — любима тем мужчиной, которого любит сама. Мысленно она поклялась, что не отдаст Родриго никому на свете.

Однако после ночи любви для молодых людей наступило беспокойное утро. Они проснулись от громкого стука в дверь и не менее громких окриков. Вскочив на ноги, Вера заметалась, пытаясь в темноте найти свою брошенную где-то рубаш­ку. Родриго был более спокоен и, натянув штаны, подошел к дрожавшей от ударов двери и прислушался.

— Вероника! Вероника, ты спишь? Откликнись! — звучало из коридора.

Вера вздрогнула, узнав голоса Ринальдо и Карло.

— Я здесь, я сплю! — отозвалась она ломким от волнения голосом.

— Открой нам! — потребовал Ринальдо.

— Но зачем? Что вам надо? — растерялась Вера.

— Ты там не одна! — крикнул Ринальдо. — Открой или мы выломаем дверь!

Вера нашла наконец свою рубашку и, поспешно натянув ее на свое голое тело, шепотом спросила у Родриго:

— Что будем делать?

— Придется открыть, — пожал он плечами. — Глупо скры­ваться, если мы с тобой и дальше собираемся жить вместе.

С этими словами он отодвинул засов и впустил в спальню взволнованных и почти разъяренных мужчин. Ринальдо во­рвался первым, за ним последовал Карло, державший в руке светильник. Вера почувствовала от них запах вина и поняла, что, как и предполагал Родриго, они побывали в портовой таверне.

— Что это значит? — спросил Ринальдо, окидывая гневным взглядом Веру и Родриго. — Вы заперлись, чтобы провести вместе ночь? Объяснитесь, дон Родриго! Ваше гостеприимство заключается в том, чтобы соблазнить неопытную девушку?

Испанец не успел ничего ответить, как Вера, кинувшись вперед, заслонила его и объявила Ринальдо:

— Дядя, он меня не соблазнял! Я сама согласилась стать его возлюбленной и невестой!

— Невестой? Он сделал тебе предложение? — Ринальдо обернулся к Родриго. — А как же ваш обет, данный покойно­му магистру?

— Очень хорошо, дядя, что ты знаешь про этот обет, — от­ветила за возлюбленного Вера. — Родриго не может его нару­шить, а потому наше венчание придется отложить на некото­рое время. Но мы с Родриго не хотим жить порознь — тем более что судьба корсара ненадежна, в ней нет уверенности в завтрашнем дне.

— Ты хочешь сказать, что вы собираетесь сожительствовать, как любовники? — уточнил Ринальдо.

— Как невенчанные супруги, — поправил его Родриго и, став рядом с Верой, обнял ее за талию. — Я с самого начала был честен с вашей племянницей и не стал от нее скрывать, что мы не сможем обвенчаться сразу. Но жить мы будем вместе с это­го дня — таково наше обоюдное решение.

— А вы не понимаете, дон Родриго, что такое сожительство оскорбительно для честной девушки? — запальчиво спросил Ринальдо. — Или вы думаете, что если она сирота, то ее неко­му защитить?

— Дядя, не ссорься с моим будущим мужем! — воскликну­ла Вера. — И не надо меня защищать, я не маленькая девочка и сама отвечаю за свои поступки! Если я решила жить с Родри­го — значит, так оно и будет!

Ринальдо тяжело дышал, и чувствовалось, что он усилием воли пытается смирить свой гнев. Карло тронул его за плечо и тихо сказал:

— Пойдем, пусть они сами во всем разберутся. Вероника не из тех, кто учится на чужом опыте. Ей придется Пройти че­рез свой.

Ринальдо бросил на Веру тяжелый взгляд исподлобья и сквозь зубы проговорил:

— А я-то надеялся, что ты благоразумная девушка и умеешь себя ценить. Дай Бог, чтобы его чувства к тебе оказались серьез­нее, чем я думаю. — И, обратившись к Родриго, добавил: — А с вами, сеньор, после такого вашего поступка я бы не стал иметь дела, если бы не наша совместная клятва, данная ордену.

— Простите, мессер Ринальдо, что я не сдержал своих чувств к Веронике! — со смиренным видом сказал испанец. — Кля­нусь, вы очень скоро убедитесь, что я честный человек, и мы с вами будем искренними друзьями!

Ринальдо только вздохнул и, махнув рукой, вышел из ком­наты, а вслед за ним и Карло.

Вера тотчас прильнула к возлюбленному и прошептала:

— Слава Богу, кажется, дядя смягчился. Ты подружишься с ним и с Карло, я уверена! Да разве можно долго гневаться на такого обаятельного человека, как ты? Даже я не смогла относиться к тебе сердито, а уж как старалась!

Родриго засмеялся, поцеловал Веру и прошептал ей на ухо:

— Грозовая Туча пролилась на меня счастливым дождем.

Зато Ринальдо, в отличие от Веры и Родриго, был далеко не в радостном настроении. Выйдя в сад, он подставил свое раз­горяченное лицо порывам прохладного ночного ветра и глу­хим голосом пробормотал:

— Не верю, что этот надменный идальго всерьез любит Веронику... И, уж тем более, что он когда-нибудь женится на ней...

Карло, шедший следом за ним, со вздохом заметил:

— Я всегда тебе говорил, что ложь порождает множество не­счастий — причем иногда с самой неожиданной стороны. Может, все сложилось бы иначе, если бы Вера знала правду о своем происхождении и не считала бы себя генуэзской ари­стократкой и твоей племянницей.

Ринальдо резко повернулся к другу:

— Опять ты все о том же! Ты дал мне клятву, что не скажешь Веронике правды о ее происхождении! А теперь тем более та­кая правда никому не нужна! Если испанец узнает, что Вероника... или Примавера — найденыш неизвестного рода и пле­мени, то будет ее презирать и тогда уж точно не женится на ней. А я не хочу, чтобы Вероника испытала такое горькое разочарование.

— Ничего не поделаешь, она сама сделала свой выбор. Ей нравилось быть племянницей корсара, а теперь нравится быть возлюбленной корсара.

— Ее ли это выбор? Просто ничего другого жизнь не могла ей предложить. И я тоже...

— Ринальдо, хватит метаться и корить себя! Время все рас­ставит на свои места. — Карло подтолкнул друга к дому. — Иди проспись, а утром многое для тебя будет в другом свете.