Путешественница. Книга 2. В плену стихий - Диана Гэблдон

Стоило ветру повеять в нашу сторону, как Джейми потер тут же начавшие слезиться глаза и спросил:

— Англичаночка, не знаешь, как лучше кое с кем посчитаться?

— Нет, но если в качестве кандидата у тебя на уме Фергюс, я с тобой заодно. Как далеко до этой Ямайки?

Не кто иной, как Фергюс, занимаясь расспросами на рыночном перекрестке Королевской улицы Бриджтауна, сговорился об использовании «Артемиды» в качестве грузоперевозчика — подрядился доставить десять тонн гуано летучих мышей с Барбадоса на Ямайку, где некий мистер Грей, владелец сахарной плантации, намеревался использовать сей весьма пахучий продукт в качестве удобрения.

Фергюс с довольным видом наблюдал за погрузкой больших кусков сухого гуано, которые вываливали на палубе из тачек и один за другим затаскивали в трюм. Марсали, всегда ни на шаг от него не отходившая, на сей раз держалась аж у самого полубака, где сидела на бочке с апельсинами, прикрывая рот и нос прелестной шалью, недавно подаренной ей Фергюсом.

— Мы собираемся вести торговлю или нет? — горячился француз, объясняя свой поступок. — Свободный трюм у нас имеется. Кроме того, — рассудительно добавил он, выдвигая последний довод, — месье Грей заплатит нам более чем щедро.

— Ты спрашивала, далеко ли, англичаночка?

Джейми покосился в сторону горизонта, надеясь увидеть поднимающуюся над сверкающей морской гладью землю. Волшебные иголки мистера Уиллоби сделали его способным переносить морские путешествия, но к самому процессу он и по сию пору относился без энтузиазма.

— Три-четыре дня плавания, по словам Уоррена, — со вздохом сказал он. — Это при хорошей погоде.

— Может быть, когда выйдем в открытое море, вони поубавится? — предположила я.

— О да, миледи! — успокоил меня проходивший мимо Фергюс. — Хозяин объяснил, что запах заметно ослабевает по мере выветривания сухой пыли.

Он вскочил на нижнюю рею с обезьяньей ловкостью, несмотря на свой крюк, вскарабкался на верхушку, добравшись до верхней поперечины, привязал красный платок, сигнал для находившихся на берегу матросов возвращаться на борт, и соскользнул вниз, замешкавшись, чтобы сказать что-то Пинг Ану, устроившему себе насест на рее, откуда он ярким желтым глазом обозревал происходящее на палубе.

— У Фергюса к этому грузу какое-то особое отношение, прямо-таки собственническое, — заметила я.

— Естественно, мы же партнеры, — отозвался Джейми. — Я сказал ему, что раз он обзавелся женой, которую нужно содержать, то не помешает подумать об источнике доходов. Он и прежде имел долю в моей типографии, а сейчас ему и Марсали достанется половина выручки от продажи нашего груза — я ведь обещал ей приданое, — с усмешкой добавил он, и я расхохоталась.

— Знаешь, — призналась я, — мне бы очень хотелось прочесть, что пишет Марсали своей матушке. Сначала Фергюс, потом отец Фогден и мамасита, а теперь вот приданое в виде десяти тонн дерьма летучих мышей.

— После того как Лаогера прочтет об этом, мне в Шотландию лучше не соваться, — проворчал Джейми, впрочем с улыбкой. — А ты уже думала о том, что делать с твоим новым знакомым?

— Нечего мне напоминать, — мрачно откликнулась я. — Где он?

— Где-то внизу, — ответил Джейми, чье внимание привлек мужчина, шагавший по пристани в нашу сторону. — Мерфи накормил его, а Иннес подыщет ему местечко. А сейчас извини, англичаночка, кажется, этот человек ищет меня.

Он соскочил с борта и сбежал на пристань по трапу, едва разминувшись с рабом, закатывавшим на судно тачку.

Я с интересом наблюдала, как он приветствовал пришедшего, рослого колониста, одетого как процветающий плантатор, чье загорелое, обветренное лицо говорило о долгих годах, прожитых на островах. Они обменялись крепким рукопожатием, Джейми что-то сказал, плантатор ответил, и настороженность на его лице неожиданно сменилась дружелюбием.

Это, должно быть, являлось результатом посещения Джейми масонской ложи в Бриджтауне, куда он, памятуя наставления Джареда, Направился днем раньше, сразу по прибытии в порт. Он назвался членом братства и побеседовал с мастером ложи, описав ему Айена и попросив помощи в получении каких только возможно сведений о пареньке или о «Брухе». Мастер обещал известить о наших поисках вольных каменщиков, связанных с портом и невольничьим рынком. К счастью, похоже, он выполнил свое обещание.

Я с напряженным интересом проследила за тем, как плантатор полез за пазуху и извлек бумагу, которую развернул и показал Джейми, явно что-то объясняя. Лицо Джейми было сосредоточенным, рыжие брови задумчиво сдвинулись, однако не было заметно ни восторга, ни разочарования. Возможно, он вообще не узнал об Айене ничего нового. После того как днем раньше мне довелось побывать на невольничьем рынке, об этом варианте я думала чуть ли не с надеждой.

Мерфи, весьма недовольный выпавшей ему задачей, повел Лоренца, Фергюса, Марсали и меня на невольничий рынок, в то время как Джейми встречался с мастером масонской ложи. Невольничий рынок находился неподалеку от порта; туда вела пыльная дорога, по обочинам которой бесчисленные торговцы предлагали кофе, фрукты, сушеную рыбу, кокосы, ямс и стеклянные банки с красными кошенилевыми жуками, что шли на изготовление красителя.

Мерфи, с его пристрастием к порядку и этикету, упрямо стоял на том, что нам с Марсали необходимы зонтики для защиты от солнца, и он заставил-таки Фергюса купить у придорожного торговца две штуки.

— Все белые женщины в Бриджтауне ходят с зонтиками, — заявил он, порываясь всучить мне один из них.

— Не нужны мне никакие зонтики! — воскликнула я, не понимая, как можно толковать о подобной ерунде, когда мы, может быть, вот-вот найдем Айена. — Солнце ничуть не припекает. Пошли!

Мерфи воззрился на меня с явным неодобрением.

— Настоящая леди должна заботиться о своей коже и цвете лица, иначе люди сочтут ее недостаточно респектабельной!

— У меня как-то и в мыслях не было здесь обосноваться, — проворчала я. — И мне дела нет до того, что здешний народ обо мне подумает.

Не тратя времени на продолжение спора, я поспешила по дороге навстречу отдаленному шуму, доносившемуся со стороны рынка.

— Но у вас же… у вас лицо покраснеет! — не отставал Мерфи, упорно норовя раскрыть и всунуть мне в руки зонтик от солнца.

— О, это, несомненно, страшнее смерти, — буркнула я. — Ладно, раз так, давайте мне эту чертову штуковину.

Я выхватила зонтик из его рук, раскрыла и раздраженно положила на плечо, не собираясь укрываться под ним.

Буквально через несколько минут у меня появилась возможность оценить настойчивость Мерфи и преисполниться благодарности к нему. В то время как дорога была затенена раскидистыми кронами высоких пальм, невольничий рынок располагался на широкой, вымощенной камнем площади, полностью лишенной хотя бы малейшей тени, не считая той, что давали крытые жестью или пальмовыми листьями ветхие навесы, под которыми работорговцы и аукционеры время от времен и прятались от солнца. Рабов держали в открытых всем стихиям загонах.