В двух шагах от рая - Наталья Рощина

— О чем ты говоришь? — возмутилась Надежда. — Человек влюблен!

— Да я поверить не могу, что он испытывает ко мне серьезное чувство.

— Интересно, что бы помогло тебе в этом убедиться? Его попытка суицида, алкогольный запой? Обычно так ведут себя слабаки. Ты ждешь от него этого?

— Нет, что ты! Совсем нет. Он такой молодой, красивый, удачливый. Ну зачем ему сорокалетняя переводчица с массой комплексов? Я боюсь, что он остыл… — ответила Юлия и прижала ладонь к дрожащим губам. Справляясь с волнением, она залпом выпила кока-колу. — Понимаешь, я не боюсь остаться у разбитого корыта. Полгода — срок проверки. Я так решила. И знаешь почему? Я заметила, что все важные события обычно успевают уложиться в этот временной промежуток.

— Хорошо. Я так поняла, что раньше конца сентября ты не перестанешь мучиться сама и изводить Рогозина?

— А что ты предлагаешь позвонить ему прямо сегодня и сказать, что я переспала с мужем и поняла, что он был прав? — устало спросила Юлия. Она вдруг как-то обмякла, как бы тяготясь затеянным разговором.

— В чем он оказался прав?

— Он мне сразу сказал, что со Щеголевым ничего не получится. Он сказал, что единения не будет, что измена не проходит бесследно. Он не ошибся. Он вообще ведет себя так, будто он прожил не одну жизнь и ему давно все известно. Иногда я вижу в его глазах только пустоту — эти глаза ничего не ждут, не замечают. Но чаще он смотрит, и от его взгляда только что не загорается все вокруг! — Юлия теперь говорила достаточно громко, отчаянно жестикулировала, привлекая внимание сидящих за соседними столиками, но Надя не останавливала ее. Этого не пришлось делать и потому, что Щеголева неожиданно замолчала и умоляюще посмотрела на подругу. — Что мне делать? На мою голову валится одна проблема за другой. О чем я вообще думаю? Вот-вот уедут дети — считанные дни остались. И я словно смирилась… Со Щеголевым предстоит неприятный разговор — почти готова к нему. А с Димой… Знаешь, даже говорить страшно, но сейчас самое для меня важное — к чему мы с ним придем.

— Слава богу! — молитвенно сложила руки Андреева. — Ты вспомнила о себе! Не прошли и мои слова мимо! Дети уедут, Щеголев будет жить своей жизнью, а что останется тебе, если ты своими руками разрушишь свою попытку обрести счастье. Это дорога в ад, милая.

— Какие громкие слова: ад, рай… — Щеголева мечтательно прищурилась. — Лев как-то сказал, что со мной он был в двух шагах от рая. Эта фраза запала мне в душу. Наверное, это и было счастье, только мы его не сберегли, растеряли.

— Рай на земле — это когда здесь ты живешь в согласии со своим внутренним миром, а, уходя в иной, не боишься предстать перед судом, не краснея ни за один поступок, желание, мысль…

— Тогда это невозможно, невозможно. Каждый когда-нибудь ошибался, поступал против воли, лгал, — Юлия отодвинула от себя десерт, к которому едва притронулась. — Мне рай точно не грозит, а быть от него в двух шагах — все равно не то. Слова, одни слова.

— Щеголева, ты созрела для того, чтобы начать новую жизнь, так перестань же ныть!

— Со мной что-то явно не так. Я потеряла способность принимать решение.

— Для этого мы и встретились, подружка, — Надя слегка прижала руку Юлии, заставляя ее перестать нервно перебирать пальцами. — Давай так. Ты пару дней поживи с сознанием всего, что творится у тебя в душе. Там бардак, но, если к нему прислушаться, можно найти что-то рациональное. А к Рогозину тебе все равно надо идти — вон как заросла. Это будет повод. Ты увидишь его и поймешь, что делать дальше: оттолкнуть или приблизить. Он ждет только твоего тихого, робкого «да». Не нужно ждать полгода. Чушь — все твои наблюдения на этот счет! Отбрось все свои сомнения. Щеголев — оторванный листок календаря. Ты поняла это?

— Да.

— Господи, Юлька, ты такая красивая! Кому же, как не тебе, получить самую большую дозу бабьего счастья!

Юлия улыбнулась — ей было приятно слышать это. Правда, Надя регулярно обращалась к этой теме, подбадривая подругу, вселяя в нее уверенность. Иногда это напоминало сеансы гипнотизера, который вводит в транс. И сейчас слова Андреевой расслабили и на какое-то время сделали проблемы Юлии размытыми, лишенными остроты. Ей даже стало совестно, что она выдернула подругу из дома, нагружала ее своими, может быть, надуманными страстями. Она оправдывала собственную растерянность и желание поддержки тем, что никогда прежде не попадала в такую ситуацию. У нее все было предельно ясно в той жизни: семья, работа, забота о близких. А сейчас даже мама говорит, что ей нужно начать все с начала. Дочь будет далеко, она выросла и сама стала матерью. Все изменилось, а смириться с этим Щеголевой никак не удается. И с тем, что совсем скоро ей не удастся проявлять заботу и внимание — между ними будет океан; и с тем, что не получилось снова обрести покой со Львом. И с Рогозиным все постепенно уходит в слова, страх снова ошибиться. Она так боялась сделать не тот шаг сейчас, когда все зависит только от нее.

— Знаешь, Надя, я позвоню ему, — тихо сказала Юлия.

— Я могу хоть сейчас дать тебе мобилку, — Надя, боясь, чтобы Щеголева не передумала, быстро достала из сумочки телефон. — Держи.

— Откуда? — удивилась Юлия.

— Благоверный недавно презентовал по случаю. Теперь он всегда в курсе, где я нахожусь. Своеобразный невидимый поводок, очень современно замаскированный под удобство в общении.

Юлия знала, что Саша всегда отличался тем, что ревновал Надю и совершенно беспочвенно. Похоже, что с годами Надежда стала относиться к этому с юмором. Она теперь огорчалась только от того, что ее совесть была действительно чиста:

— Сколько лет в роли Дездемоны, — любила повторять она. — Только Андреев, слава богу, не мавр. Европейское происхождение не дает ему со мной покончить раз и навсегда. Большее удовольствие ему доставляет годами мучиться самому и изводить меня.

Юля усмехнулась, взяв в руки маленькое чудо современной связи. Сева давно пользуется им — перед рождением Андрюши он купил его, чтобы Наташа в любой момент могла его найти. Любая диковинка со временем становится просто вещью, приносящей удобства. Щеголева неуверенно нажала кнопку включения и взглянула на Надежду.

— Мне как раз нужно вымыть руки, — сказала она, поднимаясь из-за стола. Она расценила взгляд подруги, как просьбу оставить ее одну. Андреева была человеком воспитанным и деликатным, так что и сама собиралась покинуть подругу на некоторое время. — Я скрестила пальцы на удачу.

Юлия осталась наедине со своими мыслями. Она перестала замечать все, что происходило вокруг. Глядя на кнопки набора номера, Щеголева представляла, что через несколько секунд услышит голос Дмитрия. Это невероятно волновало ее, путало мысли. Она должна четко сформулировать первые фразы. Произнести их легко и непринужденно, а потом разговор или пойдет сам по себе или оборвется. Юлия боялась загадывать. Она почувствовала, что даже ладони ее стали влажными от волнения, чего раньше за собой никогда не замечала. Дрожащим пальцем Щеголева набрала номер салона.