Невеста на одну ночь - Розмари Роджерс

Он не сводил глаз с оружия и не обернулся, даже когда распахнулась дверь и послышался женский вскрик:

– Жак, что тут…

Габриэл не стал терять время. Жак рванулся к двери, он ринулся на француза и, воспользовавшись преимуществом в силе, выбил у негодяя из руки пистолет и повалил обезоруженного шпиона на пол.

К удовольствию Габриэла, Жак охнул, ударившись головой об пол, но прежде чем Габриэл успел как следует ухватить мерзавца, сзади напала разъярённая София Ренар и с неожиданной силой принялась колотить Габриэла кулаками по спине.

Пытаясь отбиться от обезумевшей женщины, Габриэл выпустил Жака, и француз тут же вытащил из-под сюртука кинжал и прижал лезвие к шее Габриэла.

– Ни с места, иначе горло перережу.

Застыв от ужаса, Талия наблюдала, как Габриэл сбил Жака с ног. Он что, с ума сошёл? У француза в руках заряженный пистолет. Он же мог выстрелить!

Позже надо будет прочитать графу Эшкомбскому строгую нотацию, чтобы знал, как надлежит себя вести хорошему мужу.

Например, не рисковать своей глупой головой.

У Талии от страха подогнулись колени. Она ожидала услышать оглушительный звук выстрела, однако пистолет, описав в воздухе дугу, отлетел под кровать. Слава небесам! Талия прижала ладонь к бешено колотящемуся сердцу.

Произошло чудо, и муж остался цел и невредим. Теперь они с Жаком боролись на ковре, и, кажется, Габриэл одерживал верх – ему удалось прижать противника к полу.

Однако ликование Талии длилось недолго. До этого она попросту не обращала внимания на стоявшую у порога Софию, и теперь потрясённо ахнула, когда та внезапно атаковала Габриэла.

– Нет, – выдохнула Талия и уже устремилась на выручку, когда Жак приставил к шее Габриэла кинжал и пригрозил перерезать ему горло.

Талия застыла на месте.

Что же теперь делать? От ужаса перехватило дыхание. Она перебирала в голове различные варианты, но ни одного подходящего не нашла.

Кинуться на Жака? Ей с ним не справиться, к тому же пострадает Габриэл. Этого допустить нельзя. Можно броситься в тайный коридор, отыскать лорда Ротуэлла, но к тому времени Жак уже успеет…

Талию передёрнуло. Она поняла, что ничего не может поделать.

Окинув взглядом комнату, заметила свою дубинку, валявшуюся около двери. Талия хорошо умела управляться с этим оружием, но только если была возможность напасть без предупреждения. И вообще, пока Жак угрожает Габриэлу кинжалом, нападать нельзя.

В отчаянии Талия повернулась к пистолету, чуть-чуть выглядывавшему из-под покрывала.

Опытным стрелком Талию назвать нельзя было, однако обращаться с огнестрельным оружием она умела. Дело было не слишком трудное, особенно учитывая, что этот конкретный пистолет заряжен и полностью готов к использованию. Однако в подобном случае даже чемпион по меткости рисковал бы задеть Габриэла.

А впрочем, стрелять в Жака вовсе ни к чему, вдруг подумала Талия. Есть гораздо более лёгкий способ заставить его отпустить Габриэла.

По крайней мере, Талия очень на это надеялась.

Не сводя глаз с Жака, Габриэла и Софии – те, кстати, явно забыли о её присутствии, – Талия осторожно, бочком подобралась к кровати. Медленно нагнулась, схватила пистолет и, укрыв оружие в складках подола, поспешно выпрямилась.

Заставила себя сосчитать до десяти, удостоверилась, что в её сторону по-прежнему никто не смотрит, и, прижавшись к стене, начала подбираться к своей цели. Затем, заставив умолкнуть не вовремя пробудившийся голос совести, метнулась вперёд и приставила пистолет прямо к виску Софии.

– Отпустите Габриэла, Жак, или я застрелю её, – резко прокричала Талия.

София испуганно застыла, однако Талия на неё даже не взглянула. Она не сводила глаз с Жака, продолжавшего прижимать лезвие к горлу Габриэла.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов из золочёной бронзы на каминной полке.

Талия нервно сглотнула. Глаза Габриэла пылали бессильной яростью, София тряслась мелкой дрожью, а Жак вынужден был признать, что его обставили.

– Вы не сможете, – наконец прохрипел француз.

– Не будьте так уверены, – предупредила Талия. – Я сейчас на всё способна.

Снова наступила тишина, и вдруг София издала нервный смешок.

– Зря стараетесь, миледи, – произнесла она, пристально вглядываясь в лицо любимого. – Мечты о великом Жаку дороже, чем живая женщина из плоти и крови, которая не в состоянии соперничать с высокими идеалами.

Талия покачала головой – она заметила страх, мелькнувший в глазах Жака. Хоть он и старался не показывать виду, однако угрожавшая Софии опасность сильно встревожила его.

– По-моему, вы недооцениваете его привязанность, – вкрадчиво произнесла Талия. – Не правда ли, Жак?

Тот изобразил кривую улыбку.

– Не делайте глупостей, та petite. Вы никогда себе не простите, если убьёте невинного человека.

Талия бросила красноречивый взгляд на широкое лезвие кинжала, упирающееся в шею Габриэла.

– Я никогда себе не прощу, если буду стоять в стороне, когда вы убиваете моего мужа, – возразила Талия. Голос её звучал неподдельной искренностью. – Бросьте кинжал.

Губы Жака сжались в тонкую нитку. Он оценивающе вглядывался в суровое лицо Талии.

– Не могу.

София вздрогнула. Слова Жака ранили её в самое сердце.

– Я же говорила, – выдавила она.

– Не надо испытывать моё терпение, Жак, – предупредила Талия. – Не забывайте, я дочь Сайласа Добсона. С колыбели меня учили, что выживают только самые беспощадные.

Жак потрясённо покачал головой:

– Вы не беспощадная.

Не сводя горящих глаз с бледного лица Талии, Габриэл громко фыркнул.

– А говорили, что знаете мою жену, – насмешливо бросил он.

Талия посмотрела на приставленный к голове Софии пистолет, надеясь, что Жак не заметит, как бешено бьётся её пульс, как она на самом деле перепугана.

– Выбирайте.

– Подождите, – отрывисто произнёс Жак, повернувшись к застывшей Софии. – Давайте не будем торопиться.

– Выбирайте, Жак, – повторила Талия, почувствовав, что решимость врага дрогнула.

Тот с досадой нахмурился:

– Поклянитесь, что отпустите Софию.

– Клянусь.

– Mon Dieu. – Мрачный Жак медленно убрал кинжал, Габриэл тут же вскочил и выхватил оружие из пальцев француза. – Талия, вы дали клятву.

– Разумеется.

Талия опустила пистолет и отошла от француженки, затрепетав от облегчения, когда Габриэл приблизился к ней и положил руку на плечо. Напряжённая конфронтация длилась меньше десяти минут, но казалось, будто прошла целая вечность.