Страсти по рыжей фурии - Татьяна Тронина

У меня появилось острое желание стукнуть его по голове той кружкой, из которой он пил.

– Я вам что-то должна, Алексей? – шелковым голосом спросила я.

– Да. Вы мне должны те два часа из моей жизни, которые я потратил прошлым летом, прождав вас в холле...

Я ничего ему не ответила – бесполезно, такие люди только и ждут, когда с ними вступят в разговор. Правда, я слишком поздно это сообразила.

– А вы здорово изменились, Таня. Я едва вас узнал.

Я сосредоточенно допивала свою минералку.

– Веснушки у вас почти пропали – из-за того, что зима, да? Или вы их свели? Зря свели. Молчите, не отвечаете... – печально констатировал он. – А я, может быть, хожу в этот чертов бассейн по два раза в неделю только в надежде вас встретить... И ведь встретил! Упорство и методичность дали свои плоды. Я, между прочим, Козерог по гороскопу...

На экране плясали чернокожие тетки в каких-то пестрых лохмотьях, легкая бездумная музыка плескалась в мозгах. Я вдруг почувствовала, что страшно устала. Не стоило после долгого перерыва так напрягаться.

– Вы верите в любовь с первого взгляда?

Я встала и пошла в гардероб, продолжать дурацкий разговор не было никакого желания. Алексей рядом торопливо натягивал на себя куртку.

– Надеюсь, вы не меня провожать собрались? – холодно спросила я.

– Удивительная догадливость... – Парень лихорадочно застегивал кнопки, мохеровый шарф был кое-как наверчен вокруг его шеи. – Уже стемнело, вечер, такая хорошенькая девушка не должна ходить без сопровождения!

Я шла быстрым шагом по улице, отворачивая лицо от ледяного ветра, а этот тип упорно продолжал преследовать меня.

– Таня, послушайте... Вы, наверное, бог знает что думаете обо мне, но я с самыми лучшими намерениями...

– А куда ведут лучшие намерения, вы хорошо знаете, Леша?

– Да, то есть нет. Не представляю, куда вы меня сейчас заведете! – Он поскользнулся и чуть не упал на раскатанном льду. – Дайте руку, очень скользко... Я исключительно исходя из вашей безопасности!

– Отойдите, а то я вас сейчас стукну, – уже всерьез разозлилась я.

– Я вам верю. – Он даже как будто испугался и шел теперь чуть поодаль. – Предлагаю познакомиться поближе. Хотите, я вам свои документы покажу?

Впереди к остановке уже подходил мой троллейбус.

– Вот что, – я резко развернулась, отчего Алексей опять поскользнулся, – если вы сядете со мной в троллейбус, я собственноручно вас оттуда выкину. А если и это на вас не подействует, то буду кричать и призывать себе на помощь милицию. Заявлю во всеуслышанье, что вы опасный маньяк и преследуете меня!

– Какая вы злая, Таня... – с глубокой обидой в голосе произнес парень. – Я ж вам ничего плохого...

Я вбежала в троллейбус и, обернувшись, показала нахалу язык – кажется, именно так началось когда-то наше знакомство, тем же насмешливым жестом оно и закончилось. Двери троллейбуса захлопнулись, я так и не увидела лица Алексея за обледенелыми стеклами, хотя можно было предположить, что выражение его было не самым оптимистическим.

– Два часа я ему должна! – прошипела я, от души стукнув по компостеру, отчего сидевший под ним благообразного вида пенсионер подпрыгнул и произнес укоризненно:

– Не ломайте технику, девушка...

Я посмотрела на свой билет, в котором была пробита всего одна дырка (действительно, не стоило колотить из-за нее по компостеру), и мне вдруг стало смешно и грустно. В случайном знакомстве с Алексеем не было ничего унизительного и обидного для меня, но все равно – совесть вдруг заныла, словно теперь я не имела права даже говорить с другими мужчинами. Меня не покидало чувство, что Митя рядом, смотрит, наблюдает за мной. Я не имела права кокетничать с кем-то, я не могла оскорбить его память даже пустым разговором с посторонним. Я любила его нежно и бесконечно, я принадлежала только ему, моему без времени ушедшему возлюбленному, но бесхитростное нахальство случайного знакомого позабавило меня.

Когда я вышла на своей остановке, было уже совсем темно, и только оранжевые пятна от света фонарей лежали на сугробах возле моего дома. Мимо прошла веселая толпа – был конец рабочего дня, все спешили домой. В воздухе еще витали остатки новогоднего веселья, кажется, даже мороз пах шампанским...

– Татьяна! – сзади меня со скрипом затормозила машина, и из нее вывалился Алексей. Глаза у него горели, шарф развязался, и концы его невообразимым образом торчали в разные стороны. – Прямо детектив какой-то... – возбужденно говорил он, подбегая ко мне. – Мимо остановки шло такси, я его поймал, кричу водителю: «За тем троллейбусом, срочно!» – а тот: «За кем следишь, криминал, что ль, какой-то?» – а я ему: «Нет, девушка одна несговорчивая...» И мы за троллейбусом, а троллейбус еле тащится. Я о вас с водителем говорил, Таня...

Этот парень был так нелеп и простодушен, что у меня не было даже сил сердиться на него.

– Во-первых, я не Татьяна, а Танита – разница хоть и небольшая, но есть. Во-вторых, Алексей, – серьезно произнесла я, – мне очень жаль, что вы прошлым летом потратили на меня два часа, но вам надо смириться – я не собираюсь продолжать наше знакомство.

– Идемте завтра в кино? – бодро заявил тот в ответ. – Танита... Надо же, какое классное имя!

– Идите, идите, только без меня... – замахала я в ответ руками.

– Вы замужем, Танита, да?

– Да.

Он вздохнул обреченно и пошел прочь. «Так-то, друг любезный...» – усмехнулась я и открыла подъездную дверь.

Нельзя сказать, чтобы эпизод этот сильно позабавил меня, но остаток вечера я провела довольно бодро, разбирая в шкафу старые вещи, от которых, по совету Шурочки, надлежало избавиться. Не забыть, но хотя бы успокоиться, чтобы глаза не реагировали болезненно на внешние раздражители, на напоминания о прошлой жизни, которую я сама и уничтожила. Не забыть – нет, но хотя бы забыться ненадолго...

Одна мысль продолжала неотступно преследовать меня. Она возникала всякий раз, стоило мне вспомнить о Шурочке. Она сказала, что это я ей завидовала... В самом деле, согласно логике вещей, я должна была ей завидовать в юности – стройной красавице с дивным цветом лица и глазами итальянской мадонны, я, конопатая рыжая уродина, над которой в те времена смеялась вся школа. Это ее, а не меня любил изысканный Серж Мельников, несбывшаяся надежда русской дипломатии. Может быть, она сказала мне правду? Ту самую правду, которой я боялась всю свою жизнь?

Но во мне нет зависти! Я ничего специально не добивалась: я не ударила и пальцем о палец, чтобы меня приняли в театральное училище, сняли в кино или рекламе, я не стремилась замуж, я, по сути, не заслужила той нежной и преданной любви, которой окружил меня Митя. Все, что у меня было, я получила просто так, не стараясь.

В руках у меня оказался розовый костюм из французского бутика, в котором я вскружила тогда, на мартовской вечеринке, голову Сержу. Я просто хотела, чтобы он обратил на меня внимание, а...