Тайна проклятого герцога. Книга 2. Герцогиня оттон Грэйд - Елена Звездная

Оттолкнула и чрезмерная радость ее величества императрицы при виде сына. Мы простояли добрых две минуты, прежде чем, заметив Теодора, императрица Кассилия оборвала мелодию на самой высокой ноте, вскочила и, всплеснув руками, воскликнула:

— Тео, дорогой!

Ее глаза оставались холодными, несмотря на широкую улыбку, ее лоб был неподвижен, что крайне удивительно при столь широкой улыбке, ее жесты выдали некую нервозность, но, боюсь, это заметила лишь я. И действительно — его высочество поймал кинувшуюся к нему мать в объятия, закружил, бережно опустил на пол, после шепнул очень тихо, так что расслышала лишь я:

— Все под контролем.

Глаза ее величества вспыхнули неподдельным и излишне явным интересом, после чего императрица торопливо прошептала:

— В чем план? Тео, ты не говорил! Я должна знать, иначе попросту умру от любопытства!

Принц Теодор вместо ответа обернулся ко мне, весело подмигнул и уже собирался было меня представить, как императрица, смерив мою персону быстрым внимательным взглядом, воскликнула:

— Ах, моя дорогая, ваше платье испачкано! — и тут же, схватив за руку: — Мы должны немедля привести вас в порядок!

Неподобающий вид — непростительное преступление для любой леди при дворе, и в первый миг я несколько смутилась и уже была готова принять предложенную помощь, но… Но события к покорности не располагали.

— О, вы так добры, но право не стоит, — вежливо, но твердо ответила ее величеству. И провоцируя императрицу на ответную вежливость, добавила: — Вы превосходно играли.

Не хорошо, не душевно, не виртуюзно — «превосходно», идеальный термин для ситуации. Ее величество улыбнулась, сдержанно и величественно, как и полагается леди ее положения, затем взглянула на сына, чтобы едва слышно произнести:

— Леди очаровательна, но излишне скромна, а ее следует немедленно привести в порядок и…

— Я в порядке и превосходно себя чувствую, — стараясь сохранить улыбку на лице, торопливо заметила.

Его высочество понимающе улыбнулся мне, и представление началось:

— Матушка, — громко и отчетливо начал принц Теодор, — позволь представить тебе очаровательнейшую герцогиню оттон Грэйд!

Слова были произнесены. Слегка скривилась императрица, вскочили присутствующие придворные, склонилась в нижайшем реверансе я. И к тому моменту, как вновь подняла голову, императрица Кассилия полностью овладела собой. Овладела настолько, что начала собственную, весьма тонкую игру.

— Тео, дорогой, не слишком ли поспешное заявление? Насколько мне известно, леди является невестой твоего бесценного друга.

Чуть нахмурившись, его высочество собирался ответить, но я позволила себе вмешаться:

— Боюсь, вы неверно информированы.

При этих словах я выпрямилась и вежливо улыбнулась. Императрица вернула мне улыбку и холодно произнесла:

— Не смейте впредь перебивать меня.

Туше.

Вновь склонившись в реверансе, я не менее холодно ответила:

— Прошу простить невольную дерзость, ваше величество. — И ничего иного мне не оставалось.

Принц Теодор нахмурился значительно сильнее и потребовал:

— Матушка, я просил бы вас проявить любезность по отношению к супруге моего друга.

Мне же уже было совершенно ясно — я не пришлась ко двору. Сложно понять, что задумала императрица Кассилия, но в методах она не испытывает стеснения.

— Разве я была не любезна? — искренне удивилась ее величество. — Тео, девочка восхитительно мила, но, увы — дурно воспитана. Моя дорогая, — веер императрицы коснулся моего подбородка, вынуждая выпрямиться и взглянуть на сиятельную особу, — нам все же следует привести вас в порядок, ко всему прочему, вы бледны, и я убеждена — чашечка чая вовсе не повредит. Теодор, ты проводишь нас?

И не позволяя возразить или же воспротивиться, ее величество, приобняв за плечи, властно вывела меня в коридор.

Я беспомощно оглянулась на его высочество, Теодор ответил кривой усмешкой и последовал за мной и не прекращающей беседу императрицей. Оба черных мага остались в гостиной императрицы…

— Должно быть, платье выбирали не вы, — произнесла ее величество.

— Вы совершенно правы, — едва слышно выдохнула я, чувствуя себя крайне неуютно.

— И ваши волосы, складывается ощущение, что они едва высохли!

— Дождь, — ответила, совершенно не понимая, для чего оправдываюсь.

— А как же здоровье ваших папеньки и матушки? — последовал очередной вопрос.

— Надеюсь, благополучно, к сожалению, я давно не имела радости увидеться с ними. — Сердце сжалось.

Короткое молчание и брошенное вскользь:

— Понимаю, когда впереди столь блестящие перспективы, родственники утрачивают значение.

Вспыхнув от негодования, я хотела ответить, но, не позволяя вставить и слова, императрица Кассилия продолжила:

— Как давно вы в столице?

Разъяренная предыдущим замечанием, холодно ответила:

— Недавно.

— Впрочем, полагаю, столицей выпускницу лицея Девы Эсмеры не удивишь, — вскользь заметила ее величество.

Мы подошли к неприметной двустворчатой двери, что идеально сочеталась рисунком с обоями, и та распахнулась при нашем появлении без какого-либо внешнего воздействия. В открывшемся пространстве имелись два стоящих напротив дивана, чайный столик, высокие узкие окна и несколько придворных дам, подскочивших при нашем появлении. Вдали виднелся выход на застекленную террасу, которая сейчас, в ночное время, казалась подсвечена голубоватым сиянием луны. Я не сразу поняла, что это сияет святой сплав.

— Ах, Тео, дорогой, — императрица замерла на пороге, словно в растерянности, — ты не принесешь мне бальзам на травах? — Полуоборот и беспомощный взгляд.

Его высочество кивнул, после нахмурился так, что брови сошлись на переносице, глянул на меня, криво улыбнулся, что должно было, видимо, напомнить мне, что беспокоиться не о чем, и ответил:

— Да, конечно, сейчас.

После чего прошел в открывшееся помещение, свернул в противоположную сторону от притягивавшей мой взгляд террасы, и там, открыв еще одну дверь, начал спускаться по ступеням вниз. В тот же миг императрица, пребольно ухватив за плечо, сказала:

— Вперед, немедленно, чирик!

Последнее восклицание потрясло меня настолько, что, даже не пошевелившись, я изумленно взглянула на ее величество. А та, разъяренно глядя на меня, продолжила:

— Чирик-чирик!

Мое изумление сменилось осознанием, едва вспомнилось сказанное его высочеством: «к слову, кое-какое влияние на вас оказал Рейн, поверхностное, Дэс запретил большее, решив, что вам и так досталось, но теперь, едва на вас попытаются ментально воздействовать, вы услышите чириканье». И вот я его слышу!