Позвони в мою дверь - Наталья Нестерова

Он не разрешал ей рта открыть, пока не раздался тихий храп хозяина квартиры. Татьяна не выдержала, злым шепотом начала:

— Вот что я тебе скажу, братик мой дорогой!., — Сначала ты выслушаешь меня.

Покосился на мирно сопящего Васю и стал рассказывать. Начало печальной повести, про кризис среднего возраста опустил, остальное выложил без утайки.

По мере его рассказа лицо Татьяны претерпевало метаморфозы: от насупленно злого — к удивленно испуганному, от жалостливого — к паническому, от сочувствующего — снова к злому.

— Подонки! — воскликнула она, когда Петров закончил.

— Тише! — напомнил он.

Татьяна, теперь смотревшая на Васю по-иному, встала и заботливо укрыла алкаша старой шинелью.

— Тебе нужно срочно в больницу, — сказала она. — Очень болит?

— Сейчас терпимо, а вначале чуть не рехнулся от боли. Не могу я сейчас в больницу, там меня легко вычислят. Конечно, на всю жизнь оставаться инвалидом не собираюсь. Но чтобы обезопасить Зину и детей, я готов пожертвовать обеими ногами.

— Не придется! — решительно заявила Таня;

У нее уже созрел план действий. — Зина с детьми переезжает в Омск, потом тайно перевозим тебя и вылечиваем. Мы будем жить вместе, одной семьей, тихо и спокойно. Ни одна сволочь не посмеет к нам сунуться.

— Танька, я не успокоюсь, пока не отомщу подонкам, которые все затеяли.

— Но ты же ничего не можешь сделать!

— Ошибаешься, у меня не так мало данных.

Во-первых, нотариус, во-вторых медицинское освидетельствование, в-третьих, паспортные данные Каблукова и Тренера, Игоря Ивановича Лопухина, чтоб он сдох. И самое главное — московский телефон заказчика. Мы еще повоюем.

— Пашка, я боюсь!

— Боишься мне помогать?

— С ума сошел? Что нужно делать?

— Как ни пошло звучит, раздобыть денег, — Мы продадим магазин и квартиру, переедем к маме.

Это говорила сестра, которая выгребла подчистую все семейные накопления, купив Петрову современный ноутбук и спутниковый телефон.

— Спасибо, Танюшка. Такие жертвы не понадобятся, да и подозрительны они.

— Но ты говоришь, что никто, кроме тебя и Зины, которую нельзя вмешивать, не может ничего снять с зарубежных счетов.

— Ты знаешь, что такое хавала?

— Халва? — удивилась Таня.

— Хавала.

— Кого хавала? Прятала?

— «Хавала» в переводе с арабского значит «доверие».

Этот способ перевода финансов появился раньше бумажных денег и тем более банковской системы. Его придумали китайцы — торговцы «шелкового пути», чтобы укрыть свои доходы от разбойников.

Действующий и сегодня механизм прост, при этом сами деньги никуда не перемещаются, минуют банки и сберкассы. Допустим, турок, живущий в Германии, желает перевести родственникам определенную сумму. Он укладывает ее в конверт и сдает хозяину турецкой шашлычной. Уведомление о сумме посылается по факсу или передается по телефону. Родственники турка в Анкаре приходят в сапожную мастерскую, называют пароль и получают деньги. Все следы «транзакции» (записи в блокноте, листок факса) немедленно уничтожаются. Отсутствие цивилизованной бухгалтерской отчетности делает практически невозможным отследить «концы».

Ежегодно по миру хавалой переводится более двухсот миллиардов долларов. С ее помощью действуют террористы и отмывают деньги наркоторговцы. Пакистан, Индию и Дубай называют «треугольником хавалы».

Во время дефолта девяносто восьмого года «Класс» оказался перед необходимостью перегнать большие суммы из одной зарубежной страны в другую, не засвечивая их и сэкономив на банковском проценте за перевод. Партнеры предложили воспользоваться хавалой. Петров отвечал за операцию, и она прошла успешно. Ему намекнули, что в качестве гарантии того, что он не проболтается о канале движения денег, ему неплохо было бы перевести личные деньги по хавале и подождать с получением год-два.

Выхода не было, он согласился.

Теперь в небольшой ювелирной лавке в Дубае лежали его собственные двадцать тысяч долларов.

Он мог забрать их еще два года назад, да было недосуг.

Татьяне предстояло отправиться в Дубай по туристической путевке и снять деньги. Но Петров не хотел отпускать сестру одну. Нужен попутчик — малознакомый в его окружении, надежный и верный.

После долгих раздумий он остановился на докторе Козлове. Татьяне не стал говорить, что опасается за ее безопасность, сослался на таможенные правила: без декларирования одному человеку можно ввезти только десять тысяч.

— Но я не знаю Козлова, — сомневалась Таня, — он надежный человек? Он согласится?

— Сейчас узнаем. — Петров набрал домашний телефон педиатра:

— Козлов? Это Петров.

— Петров? Это Козлов. — Тот едва ворочал языком со сна.

— Доктор, проснись. Ты опять подрабатываешь в детской «Скорой помощи»?

— Угу.

— Доктор, я в заднице.

— Опиши.

— Что?

— Симптомы.

— Не могу, здесь дамы.

— Если бы ты знал, как я хочу спать, ты бы не морочил мне голову.

— Козлов, ты давно был в отпуске?

— Рабам отпуски не положены.

— К тебе приедет моя сестра и объяснит ситуацию.

— Она симпатичная?

— Кто?

— Сестра.

— Она не по этой части.

— Господа душу мать! — выругался Козлов. — Петров! Ты здоров? Дети здоровы? Какого дьявола ты не даешь мне спать?

— Мне нужна твоя помощь.

— Говори.

— Не могу. Сестра скажет.

— Я понял. У тебя есть уродина сестра. Но женские бзики не по моей части.

— Значит, она к тебе приедет?

— Ладно.

— Если ты откажешь, я на тебя не обижусь.

— Иди к черту!

— Козлов, какое сегодня число?

— Второе июня.

— А я тебе звоню двадцать седьмого мая. Ты понял?

— Нет.

— Я тебе звонил в конце мая, поздравлял с днем медика.

— День медика еще не грянул. Ты мне вообще не звонил.

— Годится. Я тебе вообще не звонил. Запомни!

— Я тебя к черту уже посылал?

— Посылал. Спокойной ночи!

— Петров?

— Ну?