Недостаточно хороша - Стелла Вайнштейн

Первым полез проводник, чтобы проверить безопасность маршрута и вбить как следует крюки для страховки. Он как истинный профессионал не доверял работу новичкам. Наблюдая за проводником с земли, мы оценивали красоту техники и уверенность движений. Он ловко тянулся, продевал веревку в очередной карабин и подтягивался дальше. У меня сердце замирало и перехватывало дыхание – хотелось сбежать подальше и не позориться. Зачем я ввязалась в совершенно неподходящую авантюру?

Но когда подошла моя очередь, тело само вспомнило навыки, наработанные на скалодроме. Для вспотевших рук сзади на поясе висел мешочек с тальком, ноги намертво сковали туфли для альпинистов. Скала разбилась на сотни маленьких отрезков – сюда поставить ногу, тут ухватиться пальцами, здесь просунуть ладонь. Когда я перестала думать о непосильной задаче, о недосягаемой вышине, стало очень просто карабкаться по склону как упрямый муравей.

Я много раз срывалась, проверяя прочность креплений. Уже у вершины уставшие мышцы стали дрожать от переутомления. В какой-то момент восторг и ужас испарились: боль в кончиках пальцев, испачканных известняком и кровью, застилала все вокруг. Естественные условия оказались жестче, чем на скалодроме, – острые камни исполосовали голени и локти, а на бедрах и животе расцветали синяки от ударов об утес во время многочисленных падений.

Но мне было наплевать на ушибы и царапины. Я даже гордилась ими, будто полученными на поле боя. Когда я потянулась вверх, перегнулась через край и зацепила в горсть сочную зеленую траву, то во рту к железному привкусу крови от прикушенной щеки добавился вкус победы. Я встала на утесе, совершенно не боясь высоты, и раскинула руки в стороны, подняв их высоко к солнцу. Снизу хлопали и улюлюкали остальные, а я закрыла глаза и слушала свист ветра в ушах. Это был звук победы.

После напряженного подъема меня еле хватило, чтобы спуститься вниз на веревке. Я рухнула без сил под деревом, подставив под голову рюкзак. Подошла Яна поздравить с удачным подъемом, но она была вся на нервах, ведь наступала ее очередь подниматься, я же чувствовала себя полностью вымотанной. Мы перекинулись парой слов, и она ушла наблюдать за следующим.

Рядом на траву опустился Игорь. Он одним из первых довольно легко и красиво забрался на вершину и уже выглядел отдохнувшим. Игорь крутил в зубах дикий колосок и смотрел на скалу.

– Не хочешь прогуляться? – сказал он. – Тебе лучше размяться, иначе завтра все тело будет болеть.

Отчаянно не хотелось никуда идти, но я никогда не отказывала Игорю. Вообще ни в чем. Благо он не и не просил невозможного.

Я с трудом поднялась на ноги. Поправила непослушные волосы, между делом достав запутавшиеся листики и веточки, поправила майку, отметив, что порвала ее подол.

– Дай руку, а то еще грохнешься у меня. Ты большая молодец, Мария, я, честно, боялся, что не доберешься.

– Я тоже так думала. Господи, как я устала!

– Идем-идем, развеемся.

Мы взялись за руки, сделали знак ребятам, что скоро вернемся, и направились в чащобу. Поначалу идти было трудно, ноги ныли после недавнего издевательства, и я навалилась на Игоря, впитывая тепло его тела, но потихоньку деревья расступились, и мы вышли на довольно широкую тропинку.

Я перебирала в голове, как монетки перед покупкой, доказательства привязанности Игоря – утренние объятия в пещере, звонки и сообщения, и то, как он меня сейчас держит за руку. Мне даже вспомнилась записка с признанием в любви, которую я нашла в рюкзаке после экзамена. Тогда мне это показалось чьей-то милой детской проказой, и я выбросила ее из головы. Сейчас я была почти уверена, что ее оставил Игорь.

Я набиралась смелости перед разговором. Усталость и безразличие ушли водою в песок, теперь я нервно кусала губы в преддверии признания. Дороги назад не будет.

А если я ему безразлична?

«Нет, – я покачала головой. – Этого не может быть. Я ему нравлюсь, я это чувствую. Он сам ищет моего общества, сам идет на сближение».

Так, может быть, подождать, пока он сам сделает первый шаг?

Шуточки, взгляды, объятия – все это очень приятно, но я хотела большего. И не готова была сидеть в стороне, словно старая дева, и ждать у моря погоды. У него был почти год для того, чтобы пригласить меня на свидание или поцеловать. Ничего не произошло. Мне нужна определенность.

А если ответ «нет»? Опять шепнул червячок сомнения внутри, но я решительно загнала его назад.

– Игорь, давай посидим где-нибудь. Я хочу с тобой поговорить.

– В чем дело, Мария-Мирабелла?

Мы выбрали удобный холмик и расположились на мягком зеленом мхе, тесно прижавшись друг к другу. Прямо напротив гибкой лентой журчал тоненький ручеек. Игорь бросал в него маленькие камушки, они поднимали в воде мутные облачка ила, которые тут же смывала прозрачная вода.

– Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал, хорошо? Пусть наш разговор останется в секрете. Не говори о нем никому, ни Яне, ни своей маме или брату, ни одной живой душе.

– К чему такая секретность, Мария, ты меня пугаешь…

– Обещай!

– Хорошо, – согласился он, чуть отодвигаясь и глядя мне прямо в глаза. – Я обещаю никому не рассказывать. Что за секрет у тебя, Мария?

– Нет-нет, я хочу абсолютно точно знать, что даже если мы поссоримся, даже через пятьдесят лет ты никому расскажешь.

– Ты кого-то убила? Ну ладно, все, я могила. Ты мне доверяешь?

Я всматривалась в его лицо, пытаясь найти признак насмешки или нерешительности. Но он смотрел твердо, спокойно, и мне ужасно захотелось поцеловать его в плотно сжатые губы.

– Я тебе доверяю, – наконец решилась я. – Послушай, Игорь… Помнишь, как мы встретились на пляже в начале года?

– Помню, конечно.

– В общем, с тех пор, – я набрала воздуха в грудь и обругала себя за нерешительность школьницы. – Я чувствую между нами напряжение. Мы оба нравимся друг другу. Так почему бы не попробовать быть вместе?

Все. Слова сказаны, теперь я сидела, сжавшись в комочек, и ожидала его ответа. А Игорь молчал и все бросал в ручеек камень за камнем.

Я хотела что-то сказать и уже открыла рот, но передумала и решила дождаться реакции Игоря.

– Мария, ты мне очень нравишься, это правда, – наконец медленно сказал он, не повернув головы. – Ты замечательный человек: умница и красавица с мягким чувством юмора, и я тебя очень люблю. Но мне жаль, я не могу ответить на твои чувства.

Игорь наконец посмотрел на меня, и я прочитала в его взгляде чувство вины и плохо скрываемое торжество. А до меня потихоньку стал доходить смысл его слов. И как волной накрыл стыд и разочарование.

Я еще с неверием смотрела на него, пытаясь осмыслить отказ. Хотелось затрясти его, потребовать пояснений… Пусть расскажет, в чем дело, почему он вьется вокруг меня ужом, но не хочет встречаться? Что во мне не так?