Влюбленный лэрд - Сабрина Йорк

– Какой прекрасный совет, – подхватил только что вошедший Даннет. Он взял жену за руку и помог ей встать: – Номера для всех нас есть. Я велел хозяину гостиницы приготовить для тебя что-нибудь легкое, почти постное.

В приливе нежности Даннет поцеловал жену в лоб, это было очень трогательно.

– Постное? – с явно недовольным видом воскликнула Ханна.

– Не совсем. Это мясной бульон. Думаю, от него тебе станет легче.

– Не хочу я никакого бульона! Более того, ничего постного.

– Дорогая, но ты же болеешь.

– Я не больна, – вспылила Ханна.

– Боже, да ты ведь молилась почти у каждого куста или дерева по дороге сюда!

Ханна ласково прижалась к его груди:

– Послушай меня внимательно. Я не больна. Дело в том…

Тут она начала шептать ему на ухо. Даннет сперва побледнел, потом покраснел, затем, словно ища подтверждения словам жены, бросил вопросительный взгляд на Лану. Та кивнула в знак согласия.

– Вы уверены? – Даннет переводил взгляд с жены на ее сестру и обратно.

Ханна решительно закивала, а Лана вскинула брови, как бы говоря: как?.. ты сомневаешься?.. да ведь ты должен быть на седьмом небе от счастья!

– Ты не рад? – спросила Ханна, прекрасно понимая, что Алекса совсем не нужно об этом спрашивать, но просто желая получить подтверждение.

– Рад? – От избытка чувств Даннет потерял дар речи. Он с нежностью обнял жену и принялся целовать ее глаза, щеки, губы. – Никогда в жизни я не был так счастлив! Я… – Голос опять изменил Даннету, и он запнулся. Переполненный счастьем, Даннет подхватил жену на руки и побежал с ней наверх, в их номер.

– Что ты делаешь? – испуганно, но вместе с тем радостно закричала Ханна. – Опусти меня, я не хочу! Ну, пожалуйста!

– Ни за что. С этой минуты ты больше не будешь ходить.

– О Даннет, ради всего святого! Перестань ребячиться! Я же не калека и пока еще могу передвигаться самостоятельно.

– Ты в деликатном положении. А вдруг ты оступишься или упадешь в обморок от усталости.

– Дорогой, – рассмеялась Ханна, – неужели ты собираешься носить меня на руках все девять месяцев?

– Тише, любимая. Сейчас мы дойдем до нашего номера, и там ты отдохнешь.

– Боже, вы все как будто сговорились, заладили одно и то же: надо отдохнуть, отдохнуть, а я совсем не устала!

Их голоса слышались все тише и тише, Даннеты уже поднялись наверх, скрывшись за поворотом лестницы.

У Ланы вырвался шумный вздох: наконец-то она осталась одна. Теснота кареты, недомогание сестры, суета в гостинице – какое это удовольствие – хоть немного побыть одной!

Однако наслаждаться одиночеством и покоем ей пришлось не слишком долго. Вскоре со двора в зал вошел Лахлан, но его появление вызвало у нее радость.

Как же он был красив, мужественен, обаятелен! У Ланы от охвативших ее чувств ноги сделались ватными, внутри ее что-то вспыхнуло и загорелось, требуя утоления.

– А-а, вот и ты, – прошептала она присевшему подле нее Лахлану. – Ты задержался? Что ты делал во дворе?

– Да так, немного поболтали с Дугалом, – мрачным тоном ответил он. Догадаться, о чем он разговаривал с кузеном, было нетрудно, вряд ли их разговор можно было отнести к разряду приятных.

– Что ты ему сказал?

– Да ничего особенного. Просто велел уехать, дав одно срочное поручение.

– Поручение?

– Да, велел ему отвезти мои указания Скрастеру. Он владеет хорошим куском земли, выходящим к побережью. Сказал, что это очень срочно. Хотел как можно скорее отделаться от Дугала и воспользовался поездкой к Скрастеру как предлогом.

– А-а, ясно. Он один из главных подозреваемых.

Лахлан мрачно кивнул:

– Думаю, что так оно и есть. Но прежде чем начать с ним очень серьезный разговор, мне нужно время, чтобы во всем разобраться. Отослав его прочь, я смогу проверить: ночные посещения – это его рук дело или нет.

– А если это не он?

– Если не он – тогда кто-то другой, за чьей спиной стоит мой кузен. Он всегда предпочитал загребать жар чужими руками.

Ход рассуждений был безупречен.

– Кроме того, мне хотелось эту ночь побыть вместе с тобой, чтобы никто, слышишь, никто не мог нам помешать.

Его страстное нетерпение сильно поразило и обрадовало Лану.

– Могу тебя утешить, скорее всего, ни Даннет, ни Ханна не присоединятся к нам во время обеда.

– Прекрасно.

– У меня предчувствие, что сегодня Даннету будет не до нас. Он будет ухаживать за женой, сдувать с нее пылинки и никуда не отпустит.

– А тебя предчувствия никогда не обманывают?

– Обычно нет. – Лана закусила губу. От этого милого жеста у Лахлана таяло сердце.

Но тут к ним подошел хозяин гостиницы вместе с его женой:

– Ваша светлость, у меня нет слов, чтобы выразить мое удовольствие видеть вас в нашей скромной гостинице!

Говоря, он непрестанно кланялся, его жена от него не отставала, то и дело приседая в реверансе.

Лахлан не выдержал, встал из-за стола и, подойдя, по-приятельски хлопнул трактирщика по плечу. Бедный провинциал от растерянности окаменел.

– Любезный хозяин, я оч-чень р-рад, что остановился у вас.

Услышав его шотландский, Лана чуть не прыснула со смеху.

– Мне бы хотелось хорошо поесть и как следует выспаться, одним словом, отдохнуть.

– Конечно, конечно, ваша светлость. – Хитрый трактирщик мгновенно сообразил, на что намекал герцог. Никаких любопытных зевак, поменьше посторонних, поменьше народу в гостинице. Он понял, что это будет вознаграждено должным образом.

– А нельзя ли подать нам обед в отдельный кабинет?

Хозяин удивленно окинул пустую залу гостиницы, но тут же стер с лица удивление. У знатных особ свои причуды.

– Хорошо, ваша светлость, хорошо.

– Вот и чудесно. – Лахлан подал руку Лане. – А сейчас мы пройдем и посмотрим комнаты, которые вы нам отвели, вы не против, мисс Даунрей?

– Конечно, ваша светлость, – весело отозвалась Лана. Ей нравилась эта двойная игра: по ночам называть его по имени, а днем на людях – «ваша светлость».

– Тогда пройдем.

Они поднялись наверх, и хозяин гостиницы распахнул перед ними дверь:

– Самая большая и самая удобная комната для вашей светлости.

Лана окинула номер беглым взглядом: действительно, было неплохо – широкая кровать, большой камин, массивный стол, стулья.

– А рядом, по соседству, комната для дамы. – Хозяин открыл другую дверь. Номер был намного скромнее.