Один плюс один - Джоджо Мойес

Он повернулся на сиденье, пока Джесс пыталась сесть прямо.

– Эй, дети, мы приехали. Пора повидать вашего папу.

Рука Танзи слегка сжимала руку Джесс, когда они шли по дорожке. Никки отказался выходить из машины и заявил, что подождет с мистером Николсом. Джесс решила, что сначала отведет Танзи, а после вернется и попытается уговорить Никки.

– Ты рада?

Танзи кивнула, ее личико внезапно озарилось надеждой, и на мгновение Джесс показалось, что она поступила правильно. Поездка не пройдет впустую, даже если ей придется нелегко. Свои проблемы они с Марти решат позже. Джесс с Танзи остановились полюбоваться кустом чайных роз, выступавшим на середину дорожки. Джесс всегда подозревала, что его специально так посадили, чтобы колоть неосторожных. У переднего крыльца стояли две новые кадки с незнакомыми фиолетовыми цветами. Джесс поправила куртку, убрала волосы с лица Танзи, наклонилась вытереть уголок ее рта и наконец позвонила в дверь.

Сначала Мария Костанза увидела Танзи. Она уставилась сперва на нее, затем на Джесс, и на ее лице быстро сменилось несколько не вполне понятных выражений. Джесс в ответ улыбнулась как можно жизнерадостнее:

– Здравствуйте, Мария. Мы… э-э-э… были неподалеку, и я подумала, что грех не заглянуть проведать Марти. И вас. – (Мария Костанза молча смотрела на нее.) – Мы пытались позвонить, – нараспев продолжила Джесс, не узнавая собственного голоса. – Несколько раз. Я хотела оставить сообщение, но…

– Привет, бабуля. – Танзи бросилась вперед и обхватила бабушку за талию.

Мария Костанза вяло опустила руку на спину Танзи. Джесс отстраненно заметила, что свекровь выкрасила волосы в слишком темный цвет. Мгновение Мария стояла неподвижно, затем взглянула на машину, через заднее окно которой равнодушно смотрел Никки.

«Господи, неужели так сложно хоть раз в жизни проявить радость?» – подумала Джесс.

– Никки сейчас выйдет. – Джесс продолжала старательно улыбаться. – Он только что проснулся. Ему… нужно собраться с мыслями.

Они стояли лицом к лицу и ждали.

– Итак… – Не дождавшись ответа, Джесс заглянула в дом.

– Его… его здесь нет, – сказала Мария Костанза.

– Он на работе? – Джесс проявила неподдельный энтузиазм. – В смысле, просто замечательно, если ему… настолько лучше, что он может работать.

– Джессика, его здесь нет.

– Он болен?

О господи, подумала она. Что-то случилось. И тут она увидела. Впервые в жизни увидела смущение на лице Марии Костанзы.

Джесс наблюдала, как свекровь пытается его скрыть – отворачивается, скрещивает руки на груди.

– И где он?

– Вы… Полагаю, вам нужно с ним поговорить. – Мария Костанза поднесла ладонь ко рту, как будто опасалась проговориться, и осторожно отлепила от себя внучку. – Подождите. Я дам вам его адрес.

– Его адрес?

Она оставила Танзи и Джесс на крыльце и исчезла в маленьком коридоре, наполовину закрыв за собой дверь. Танзи вопросительно посмотрела на мать. Джесс ободряюще улыбнулась. Это оказалось не так просто, как раньше.

Дверь снова отворилась. Свекровь протянула листок бумаги:

– Это в часе езды, быть может, в полутора, зависит от пробок.

Джесс обратила внимание, как застыло ее лицо, и посмотрела мимо нее на маленькую прихожую, где ничего не изменилось за пятнадцать лет их знакомства. Совсем ничего. В голове Джесс зазвенел тревожный колокольчик.

– Хорошо, – сказала она, больше не улыбаясь.

Мария не могла смотреть ей в глаза. Она сгорбилась и положила ладонь на щеку Танзи.

– Ты ведь скоро вернешься и погостишь у бабушки? – Она посмотрела на Джесс. – Вы ее привезете? Прошло столько времени.

Ее безмолвная мольба, признание собственной двуличности действовали на нервы сильнее, чем все, что Мария сделала за годы их отношений.

Джесс повела Танзи к машине.

Мистер Николс поднял взгляд и ничего не сказал.

– Вот, – протянула ему листок Джесс. – Нам сюда.

Он молча начал вводить адрес в навигатор. Ее сердце бешено колотилось.

Она посмотрела в зеркало заднего вида.

– Ты знал, – сказала она, когда Танзи наконец надела наушники.

Никки потянул себя за челку, глядя на бабушкин дом.

– Понял, когда мы говорили по «Скайпу». Бабушка никогда бы не поклеила такие обои.

Джесс не спросила его, где Марти. Даже тогда она думала, что примерно представляет.

Около часа они ехали в тишине. Джесс хотелось всех успокоить, но она не могла говорить. У нее в голове промелькнул миллион вариантов. Время от времени она смотрела в зеркало, наблюдая за Никки. Его лицо было замкнутым, он старательно глядел на обочину. Постепенно она начала видеть в новом свете его нежелание приезжать сюда и даже разговаривать с отцом в последние несколько месяцев.

Они проехали через тусклую сельскую местность и оказались на окраине нового города. Дома с иголочки были расставлены аккуратными широкими рядами. Новенькие машины сверкали на дорожках, словно заявления о намерениях. Мистер Николс затормозил на Касл-Корт. Четыре вишни охраняли узкую мостовую, по которой никто никогда не ходил. Дом был только что построен; окна в стиле эпохи Регентства сверкали, шиферная крыша блестела под мелким дождем.

Джесс смотрела на дом через окно.

– Все в порядке? – Единственная фраза, которую мистер Николс произнес за поездку.

– Подождите минутку, дети. – Джесс вылезла из машины.

Она подошла к двери, перепроверила адрес на листке бумаги и постучала в латунный дверной молоток. Из дома доносился гул телевизора, неясная тень двигалась в ярком свете.

Она постучала еще раз, почти не замечая дождя.

Шаги в прихожей. Дверь открылась, и перед Джесс предстала светловолосая женщина. На ней было темно-красное шерстяное платье и туфли-лодочки. Судя по стрижке, незнакомка работала в банке или магазине, но в душе оставалась рок-звездой.

– Марти дома? – спросила Джесс.

Женщина собиралась что-то сказать, но осмотрела Джесс с головы до ног, оценила ее шлепанцы, помятые белые брюки, и на ее лицо появилось напряженное выражение. Джесс поняла, что она знает. Она знает о ней.

– Подождите здесь, – сказала блондинка.

Дверь наполовину закрылась, и Джесс услышала, как хозяйка крикнула в узкий коридор:

– Март? Март?

Март.

Джесс услышала его приглушенный голос. Он засмеялся и что-то сказал про телевизор, а блондинка заговорила тише. Джесс видела их тени за матовыми стеклянными панелями. А затем дверь отворилась, и на пороге возник Марти.

Он отрастил волосы. У него была длинная, болтающаяся челка, аккуратно зачесанная набок, как у подростка. На нем были незнакомые джинсы темно-синего цвета, и он похудел. Он казался незнакомцем. И еще он побледнел, смертельно побледнел.