Его Высочество Ректор - Лючия фон Беренготт

— Убежим отсюда? — слабо предложила я.

Куда угодно, как угодно — лишь бы увести его прочь от хохота и улюлюканья толпы, что непременно обрушится на нас уже через несколько секунд. Отсидимся в Убежище, потом решим, что делать…

Я потянула его за собой, но было уже поздно. Экран потемнел, присутствующие, как по команде, повернулись в его сторону… Мы с Ником застыли, не в состоянии отвести взгляда от того, что должно было на этом экране произойти.

— Ити… о… не… — прошепелявил неразборчивый, бесполый голос, сопровождая разложившуюся на пиксели, помаргивающую картинку.

Столпившиеся вокруг экрана зашевелились — переговариваясь, обмениваясь непонимающими взглядами. Все еще стоящая на сцене Самойлова побагровела, грубо ругнулась и подняла к уху телефон.

— Мотай вперед! — коротко приказала кому-то.

Картинка пробежала немного вперед и вновь замедлилась, явив миру еще один разложившийся на квадратики момент компромата, на этот раз еще и перечеркнутый косыми линиями. Непонятные звуки неизвестно кого или чего шипели настолько мерзко и гнусаво, что даже не верилось, что под всем этим безобразием скрывался голос, не раз доводивший меня до оргазма.

Я почувствовала, как из моей груди рвется судорожный смех. Неужели это все, что осталось от видео, из-за которого меня три раза чуть не убили?

— Да что ж это такое?! — прошипела Самойлова, убедившись через еще пару перемоток, что это действительно так. Скривила лицо так, что казалось — вот-вот разрыдается. Но не стала. Вместо этого швырнула на пол пульт и понеслась к выходу, ни на кого не глядя и истерически крича кому-то в телефон.

— Гоша, бегом проверять копии файла! Что?! Кто… заставил?!.. Какой дед с пушкой? Ты че там, таблеток пережрал? Немедленно…

Уже совершенно ничего не понимая, народ зашумел, загомонил, оглядываясь то на нас, то вслед Самойловой.

И тут меня прорвало. Схватившись за рукав пиджака Ника, я уткнулась ему в грудь, давясь какой-то странной смесью смеха и слез одновременно. Интересно, сюрпризы на сегодня кончились, или меня еще что-нибудь ждет?

— Доктор Кронвиль, я не понимаю, что происходит?! — жалобно ныл где-то рядом директор. — Объяснитесь, пожалуйста…

— Ваша милость, мне нужно лишь несколько слов! — верещал журналист, тыкая в нас телефоном и микрофоном одновременно.

— Девчонки, у Лики роман с ректором! — сообразил кто-то из моих подруг, и зал окончательно сошел с ума, взорвался одобрительно-оглушительным ором, гиканьем и почему-то свистом. Толпа окружила нас, придавливая друг к другу… Не то, чтобы я была против… но мне вдруг стало необходимо выбраться на воздух.

Вырваться из этого дурдома, сбежать… «подумать обо всем этом завтра»…

Будто прочитав мои мысли, Ник схватил меня за руку и потянул, выдергивая из толпы. Я даже не видела, куда именно он меня ведет, оглушенная шумом и ослепленная вспышками фотокамер — но понимала, что явно не к центральному выходу — в глубь помещения, через какие-то двери, комнаты… Пролет лестницы, снова дверь… И вот мы уже на улице, бежим к стоянке, взявшись за руки точно малые дети.

— Блин! — увязнув каблуком, я стряхнула с ног туфли, подхватила их и продолжила бежать босиком.

— Туда! — скомандовал Ник, пикнув электронным ключом-зажигания.

Сзади раздались возгласы — нас обнаружили! Еле успели влететь в машину прежде, чем взбудораженная толпа настигла и окружила нас.

— Ну, что? В закат? — задал он риторический вопрос.

— Ага… — отвлеченно ответила я, высматривая нужную кнопку на дисплее под лобовым стеклом. Наконец нашла и нажала. Люк в крыше медленно пополз назад, пуская в окно ночной воздух и шум сотен голосов.

Это было просто необходимо сделать. Высунувшись из гордо взревевшей машины почти по пояс, придерживая налетевшие на лицо волосы, я закричала — всем и каждому, кто готов был услышать.

— Девчонки-и-и… я замуж выхожу!

И упала обратно, чувствуя, что еще одно слово, и я разревусь.

— Мне стоит надеяться на то, что ты когда-нибудь перестанешь делать глупости? — выруливая с парковки, спросил Ник, явно не оценив такое ребячество.

— Не дождешься, — пообещала я ему.

И поверьте, сдержала свое обещание.

Эпилог

— Глупости. Это все твои домыслы.

— Да говорю ж тебе — это Майлса заслуга. И Ксюхи. Поэтому просто необходимо сделать им не простой подарок, а значимый.

— Чушь какая.

Ник фыркнул на собственное отражение в зеркале, поправляя на груди герцогский орден. Который, в принципе, уже желательно было бы снять. Учитывая то, что торжество, посвященное моему двадцать пятому дню рожденья, закончилось три часа назад.

Может предложить ему спать в этом самом ордене? Ну, чтоб разделся, надел его на голое тело и…

— Торт! — вскричала я, перебивая собственные мысли.

— Что, торт? — испугался Ник.

— Надо оплатить им свадебный торт!

Идея пришла мне в голову не просто так. Когда они только-только начинали встречаться, Ксюха избавляла своего ненаглядного фотографа от вредных привычек, временно подсадив его на сладкое. Торт в подарок станет прекрасным подарком, символизирующим новое начало.

— Да хватит уже со своей Ксенией!

От его резкого тона у меня затряслись губы. Охнув, Ник подошел и крепко обнял меня — стараясь не давить на хорошо спрятанный под платьем трехмесячный живот. Третий по счету за последние семь лет.

— Прости…

Я для виду еще немного подулась… и примирительно кивнула.

— Только пожалуйста… — попросил он, отстраняясь и заглядывая мне в глаза, — Постарайся больше не говорить о том, что, если бы твой Майлс не пошел нюхнуть для храбрости кокаина, ты не наткнулась бы на меня, прижатого к стене «этой стервой», а я не поперся бы на сцену объявлять тебя моей невестой и приглашать на танец. Я очень болезненно реагирую на это "бы".

— Может потому, что в нем есть доля правда?

Он помолчал.

— Я не знаю. Может быть. Но я в любом случае женился бы на тебе, когда прошла бы шумиха. Как и обещал.

Я сглотнула слюну. Женился бы? Выполнил бы обещание, данное мне в Убежище? Мне очень хотелось в это верить.

— Хорошо, — пообещала я. — Я больше не стану тебе об этом напоминать.

— Вот и прекрасно.

Ник стянул, наконец-то, с шеи свой обожаемый орден и развязал галстук. Кинул многозначительный взгляд на дверь.

— Думаешь, эти две сорвиголовы уже спят?

— Чтоб после такого сумасшедшего дня и не уснуть?

Спят, конечно. Особенно малыш Рони — вдосталь наоравшись после того, как Кристофер запер его в шкафу для обуви…