Ликвидатор, или Когда тебя не стало - Юлия Шилова

Девица не могла не заметить, в каком я состоянии, и,довольная собой, многозначительно улыбнулась. Затем она обняла Пашку и радостнозащебетала:

– Паш, а пойдем на ВДНХ погуляем. Мы с тобой там уже месяцатри не гуляли. Последний раз, кажется, в мае были. Ты мне еще красивый букетподарил. На чертовом колесе катал и веселых горках, а потом мы с тобой обедалив летнем ресторане и катались на лодке. Ты еще кормил лебедей. Так здоровобыло!

В этот момент я была похожа на побитую собаку. Отодвинувседую прядь и спрятав ее за ухо, я опустила глаза и поджала губы. Затемвспомнила Маринкины слова, и мне показалось, что она все-таки права. И в самомделе, все, что она говорила, – верно. Я сама придумала себе головную боль,которую потом когда-нибудь придется лечить при любом раскладе. Так стоит лидопускать, чтобы голова болела постоянно, ведь это может перейти в мигрень. Нелучше ли убить боль в самом начале болезни и жить себе припеваючи?! Ведь когдамы любим, мы утрачиваем способность здраво мыслить. Мы начинаем рассуждатьтрезво только тогда, когда пересилим боль и очнемся от дурмана.

Прищурившись, я посмотрела на эту парочку, улыбнулась,погладила Пашку по голове и весело произнесла:

– И действительно, что сидеть ласты парить! Сходите,погуляйте! Ты, Пашенька, обязательно покатай эту малолетнюю дурочку на лодочкеи не забудь ей купить пакетик чипсов с чупа-чупсом и подари ей букетик дешевыходуванчиков. Я думаю, что ей это будет в самый раз.

Любка открыла рот и уставилась на Пашку. Я пошла к выходу ибросила напоследок:

– Рот закрой, а то ворона залетит. Склюет твой язык, чемтогда Пашку удивлять будешь?!

Вернувшись в комнату, я схватила Маринку за руку и в сердцахпроизнесла:

– Наливай по стопочке и дергаем отсюда!

– Что случилось? – перепугалась та.

– Все поняла! Все! – закричала я что было сил.

– Поняла, так не ори, – прошептала Маринка и вылила мнеостатки «Джони Уокера».

Осушив содержимое стопки до дна, я схватила Маринку за рукави потащила ее к входной двери.

– Жанночка, успокойся, – причитала она. – Скажи правду. Тызашла, а он ее трахает? Вот поганец! Чтоб у него писька отсохла!

Не говоря ни слова, я дернула входную дверь, но она былазакрыта.

Ключей в двери не было. Я развернулась на сто восемьдесятградусов и увидела перед собой Пашку. Он стоял в дверном проеме и смотрел наменя. Где-то сзади маячила Любка.

– Дай ключи, – сквозь зубы процедила я.

– Зачем?

– Затем!

– Далеко собрались?

– Открой дверь и мотай со своей малолеткой на ВДНХ.

– Извращенец! По тебе тюрьма плачет за развращениенесовершеннолетних! – встряла вылетевшая из комнаты Маринка.

Я перевела взгляд в ее сторону и тихо сказала:

– Ты-то хоть замолчи, ради бога. Надоела!

– А почему я должна молчать? Ты моя подруга, и я имею правоза тебя заступиться. Хорошо, что эти его качества сразу проявились.

– Какие качества? – не поняла я.

– Самые обыкновенные, дура! У тебя дочь растет, подумай оней! Если он так просто эту малолетку отодрал на балконе в тот момент, когда мыс тобой мирно сидели на кухне, то представь, что было бы, если бы ты с нимстала жить! Ты только представь, что бы он смог сделать с твоей дочерью!!!

– О господи, – простонала я и схватилась за голову.

– Ну хватит! – вмешался Пашка, схватил нас с Маринкой заруки и оттащил к балкону. Затем он открыл входную дверь, подтолкнул Любку квыходу и сказал:

– Иди дома посиди. Сейчас не до тебя.

– Может, я что-то смогу для тебя сделать, – простонала она.

– Иди, девочка, все, что ты смогла, ты уже сделала, –выпалила Маринка.

– Паша, я не могу оставить тебя с этими ненормальными. Я затебя боюсь, – шипела Любка.

Он взял ее за шкирку и сурово сказал:

– Да уйди ты, ради бога! Пошла домой! Иди к экзаменамготовься!

– Не смей на меня кричать, Пашенька!

– Пошла вон! – Пашка вытолкал ее на лестничную площадку изакрыл дверь.

Затем он презрительно посмотрел на нас и злобно произнес:

– Нахрюкались…

– Что?! Мы-то нахрюкались, а вот вы – натрахались, – неудержалась Маринка.

– Открой дверь, Паша, я хочу уйти, – отрешенно сказала я.

– Куда ты хочешь уйти?

– Куда угодно. Но здесь я не останусь.

– Переночуй здесь, а завтра уйдешь. Я не могу отпустить тебяна ночь глядя.

– Нет, Паша, ты меня знаешь. Если я что-то захочу, тообязательно сделаю. Наши дорожки разошлись и больше никогда не пересекутся. Ясама справлюсь со своими проблемами. Я очень сильная.

– И как давно ты стала сильной?

– С тех пор как убили Матвея.

Пашка подошел ко мне и встал на колени.

– Переночуй одну ночь. А завтра уйдешь, – попросил он.

– Хорошо. Только я лягу спать с Маринкой.

– Спать-то еще рано. Может, сходим на ВДНХ, погуляем? Тамдокументы не проверяют. Кепку на голову наденешь, – предложил Пашка.

– Хорошо же я буду смотреться в вечернем платье и кепке. Ненадо, я так пойду.

Мы вышли из дома и пошли гулять на ВДНХ. Маринка постоянностаралась встать между мной и Пашкой, демонстрируя свою отеческую заботу. Послепрогулки мы вернулись в квартиру и стали готовиться ко сну.

– Жанна! Я нашел машину на завтра. К обеду поедем. – Пашкасмотрел на меня, как затравленный зверек.

– Спасибо. Я как-нибудь сама. Я не нуждаюсь в твоей помощи.

Я легла спать с Маринкой, а Пашка ушел в другую комнату.

– Что, завтра от него сваливаем? – поинтересовалась Маринка.

– Сваливаем, – вздохнула я.

– Вот похотливый сукин сын, что учудил, – не моглауспокоиться Маринка.