Марго Мертц все уладит - Иан Макуэти

– Значит, так и пройдет вечер, да? Ты будешь пялиться в телефон, а я топтаться рядом?

Откуда мне знать? Может, и так. Почему парням от меня вечно что-то требуется?

– Сэмми, прости. У меня было срочное дело, отвлеклась на пару минут.

– На двадцать пять, – прочеканил он в ответ.

– Что, прости?

– Двадцать пять минут. Ровно столько ты просидела в телефоне. Двадцать пять. Это не считая дороги. Прибавь еще восемь. Итого тридцать три минуты, которые ты просидела, уткнувшись в телефон и не реагируя на вопросы. Это некрасиво. Даже для тебя.

Я глянула на часы. На приборной панели было без восьми минут восемь. М-да… И впрямь некрасиво.

– Сэмми, извини. Увлеклась. Но теперь я готова идти, и…

– Марго, что происходит? – перебил Сэмми, взяв себя за переносицу. – У тебя новое дело? Такой сосредоточенной ты бываешь, когда работаешь. Значит, нашла себе клиента? И… тебе не нужна помощь?

– Вроде того. Потом расскажу… Мы идем?

Из-за проблем с сигнализацией я безбожно выбилась из графика.

– Итак, сегодня ты работаешь. Прямо сейчас. Отлично… – Сэмми кивнул. Не знаю, стало ему легче оттого, что подозрения оправдались, или, наоборот, он разозлился из-за испорченного «свидания». – Что за дело?

Я задумалась. Может, опять соврать? Однако Сэмми видел меня насквозь, а я порядком устала от вранья. Если Шеннон узнает, будет уже не важно. К полуночи «Шлюшки Рузвельта» перестанут существовать.

Я глубоко вдохнула и на парковке перед рестораном «Норт-Вебстер Хилтон» рассказала Сэмми о последнем заказе. О своей двухмесячной одиссее, когда я искала разработчиков сайта, чтобы в конце концов выйти на Криса и его приспешников – Кайла и Пи-Боя. Во все подробности вдаваться не стала: например, как заходила в тупик с Дженджи, Дэнни и Гарольдом. Или как встречалась с Эйвери ради его связей. Отчасти потому, что это было не важно, а еще потому, что Сэмми постоянно меня перебивал: «Прости, кто тебя нанял?», или «Господи, Марго», или «Поверить не могу, что ты молчала!». Каждая его новая реплика звучала все короче и раздраженнее, пока он не схватил меня за руку^[132] (чего не должен делать ни один мужчина по отношению к женщине) и не крикнул:

– Марго, можешь помолчать?

– Сэмми, отпусти…

Я отдернула руку.

– Прости, но…

– Я серьезно. Не надо меня хватать.

– Я понял, хорошо, Марго, но…

– Сэмми. Правда. Даже если мы друзья, не надо…

– МОЖЕТ, ДАШЬ МНЕ СКАЗАТЬ? ПРОШУ ТЕБЯ! – рявкнул он, нажав на клаксон.

Это лучше, чем хватать меня за руки, но все равно странно и агрессивно. Идущая мимо парочка обернулась, но увидев мертвенно-бледное лицо Сэмми, благоразумно решила не вмешиваться. Сэмми начинал меня пугать. Подобных вспышек за ним не наблюдалось. Я не видела его злым с пятого класса, когда он психовал из-за того, что ему не хватает каких-то деталей в «Лего».

– Сэмми?..

– Твою мать, Марго! Почему ты молчала?

– Я же говорила. Шеннон мне запретила.

– Я бы тогда… Господи… Я ведь мог…

Сэмми давился словами. Я понимала, что он обидится, но не настолько же?

– Сэмми, я хотела тебе сказать. Правда хотела. Твоя помощь пригодилась бы не раз. Я не справлялась одна. Но сегодня наконец все закончится, и мы…

– Ничего не получится, Марго. Твой план не сработает, – медленно проговорил Сэмми, глядя на меня как на последнюю дуру. – Потому что сайт написали не Кайл и не Пи-Бой. Это сделал я.

Вот так все и потеряло смысл.

Я не понимала, где я. Кажется, я выскочила из машины. Может, перед этим ударила Сэмми в грудь или дала ему пощечину, обозвала предателем или как-нибудь похлеще. Все было как в тумане. Следующее, что помню, – как я сижу на обочине и играю с подолом платья. Платья, которое я купила, чтобы пойти на выпускной вместе с Сэмми и тайком уничтожить ноутбук. Теперь в этом не было смысла, ведь я не нашла истинного создателя «Шлюшек Рузвельта». Это был Сэмми. Мой близкий друг, на которого я бы никогда не подумала. Что теперь делать?

– Марго? – Сэмми сел рядом. Он говорил очень тихо. Ему было стыдно. – Можно я объясню?

Я пожала плечами, теребя подол платья накрашенными ногтями.

– Я… Все началось в прошлые зимние каникулы. – Он помолчал, но я не шелохнулась. – Ты тогда уехала к бабушке во Флориду. Помнишь?

Я не снизошла до ответа. Сэмми, выждав немного, продолжил:

– Пока тебя не было, я маялся дурью. Играл в компьютер, слушал подкасты, ел одни макароны с сыром. В какой-то момент подумал: «Круто. Никакой Марго. Никакой тупой работы и дурацкой болтовни».

– То есть я слишком надоедливая, да?

– Нет. Просто было… в кайф ничего не делать. Поначалу. Потом спустя несколько дней стало скучно. Я начал понемногу сходить с ума.

Сэмми замолчал. Эту фразу он не любил и старался не использовать.

– Один раз я не спал всю ночь. Чуть не вызвал «Скорую» – решил, что у меня сердечный приступ. Но потом понял: я просто не знал, чем себя занять. У меня ни друзей. Ни работы. Ни тебя. – Он немного оживился. – Без тебя стало совсем паршиво. Я подумал, что же будет через год, когда я уеду в колледж, а Марго останется?

– Ясно.

Оказывается, это я во всем виновата.

– В общем, я подумал: «Эй, надо срочно что-то делать». И… составил список.

Я невольно подняла голову и на миг перехватила его взгляд.

– Знаю. Перенял привычку от тебя. Там были разные пункты: типа «попробуй бегать по утрам», «сходи на вечеринку», «поговори в школе с кем-нибудь, с кем раньше не общался». Короче, с любым человеком. Я надеялся, что если выполню всю программу, то стану… больше похожим на обычного парня.

Хотелось спросить, на какой строчке стоял пункт «разрушить жизни сорока пяти одноклассниц»? Но в таком состоянии мне было не до шуток.

– В общем, я постарался выполнить весь список, – сказал Сэмми не без гордости. – В целом мне понравилось. Даже вечеринки. Я чувствовал, как меняюсь, и удивлялся, почему ты не замечаешь. По крайней мере, до тех пор, пока я не надел бейсболку с «Янки».

Точно. Бейсболка. Теперь ясно, откуда она взялась.

Сэмми покачал головой.

– Знаешь, я всегда думал, что «своим верным помощником» ты называешь меня исключительно в шутку. Но когда ты ничего не заметила, то задумался. «Неужели она и впрямь считает меня всего лишь наемным работником»? Ведь ты для меня была самым близким другом. Поэтому…