В суете прошлых дней - Екатерина Риз

Мы с Андреем не виделись много лет. Много лет, очень много, с тех самых пор, как он уехал из Борска, оставив меня одну разбираться с бывшим мужем, его семьёй, с органами опеки. Оставил меня, буквально, на пороге зала судебных заседаний, разбитую и растерянную, лишившуюся дочери в свои двадцать с небольшим лет. Мало того, Кудряшов приложил руку к моим несчастьям, а затем той же рукой взял у Васи деньги и уехал. От знакомых я слышала, что отправился он напрямую в Москву. Устраивать свою будущую, хорошую, сытую жизнь. В этом, в принципе, не было ничего удивительного. Я была знакома с его родителями, с его сестрой, знакомство наше было шапочным, но я знала их в лицо и время от времени слышала в городе какие-то слухи, и о них, и о самом Андрее. О том, что он так и живёт в столице. И раз не спешит возвращаться в родной город, значит, всё у него хорошо, всё его устраивает.

Так говорили знакомые, жители нашего городка, я же, как человек, переживший переезд в большой город и знающий, что значит устроиться на новом месте, в незнакомых условиях, но всё же вырвавшийся из рутины деревенского, провинциального сознания, верить в то, что у Кудряшова в Москве всё замечательно, не спешила. Сама не раз оказывалась в трудной ситуации, но прилагала все усилия для того, чтобы избежать возращения. Нужно было драться, цепляться за любую соломинку, лишь для того, чтобы не вернуться. Думаю, у Андрея всё было точно также. Думать о том, что Кудряшов шоколадно устроился в столице, мне не хотелось. Просто потому, что он не заслужил. Не заслужил удачи, везения, легких денег, того же счастья, он не заслужил. Я так считала, хотя, и понимала, что, возможно, не права. Нельзя желать людям плохого, кем бы они ни были. Это как-то сказывается на карме, на ауре, на положительной энергетике, которую тебе посылают высшие силы… Одно время, в попытке устоять на ногах и сохранить веру в человечество, я занялась чтением подобной литературы, но, признаться, не слишком прониклась и преуспела. Только нахваталась подобных фраз, которые время от времени применяла, при этом мало понимая, что они на самом деле означают. Но что я понимала хорошо, так это то, что Андрей Кудряшов не заслуживает даже шанса на очистку своей кармы и гнилой душонки. И я очень надеялась, что мы с ним никогда на узкой дорожке не пересечемся.

В данный момент дорожка передо мной была не узкая, целая площадь у Андрея за спиной, а я замерла при виде него, далеко не сразу сообразив, что вижу этого негодяя наяву. В первый момент у меня даже в голове застучало, будто мелкие, болезненные молоточки заколотили в висках.

А ведь узнала я его сразу, в первый же момент. Надо признать, что Кудряшов почти не изменился. Возмужал, даже похорошел, Андрей всегда был недурен собой. Одет с иголочки, и на губах знакомая мне шальная ухмылка. Когда-то на эту самую ухмылку я и повелась. Не влюбилась, нет, но почему-то решила, что если мужчина так умеет ухмыляться, то ему любая проблема по плечу.

Мы едва не столкнулись. Кудряшов вылетел на нас, тут же шагнул назад и сделал широкий жест рукой, будто извиняясь. Судя по всему, был навеселе.

– Прошу прощения, – нараспев проговорил он.

Я смотрела на него во все глаза, а Павел аккуратно отодвинул меня в сторону, закрывая от подвыпившего прохожего плечом. Правда, вполне приветливо проговорил:

– Ничего. Не зашиб.

Наверное, Андрей так бы и ушёл. Повернулся бы и пошёл прочь. Вот только была у Кудряшова порочная привычка разглядывать чужих баб. Так, из чистого любопытства. Примериваться, оценивать. Вот и сейчас он обернулся и посмотрел на меня. А я смотрела на него, ничего не могла с собой поделать. И прекрасно видела, что спустя секунду в глазах Андрея вспыхнуло узнавание, затем удивление. Он окинул меня взглядом, а затем снова ухмыльнулся.

– Юлька? Это ты?

Павел, который уже собирался пойти по улице дальше, продолжая держать меня за руку, обернулся. Посмотрел на случайного прохожего, затем на меня, вопросительно.