Заморская отрава - Елена Арсеньева

Как это все теперь сходилось в голове – одно к одному, точно осколки разбитого и заботливо собранного кувшина! Да что проку? Даже если склеить разбитое, все равно сквозь трещины будет сочиться вода. Точно так, как уходит из Даши жизнь – медленно, по капле…

Не нужны ей эти догадки, что проку от правды, если она губительнее всякого яда?!

Наконец Даша добрела до своей комнаты. Открыла дверь – и бледно усмехнулась, увидав стройную девичью фигуру, которая металась из угла в угол, стискивая в кулаках концы большого пухового платка, накинутого на плечи.

При виде Даши княжна Екатерина замерла, глаза ее вспыхнули, она уже и рот приоткрыла, готовая что-то сказать, однако Даша ее опередила:

– Платок принесла? Где нашла?

– Что? – не поняла Екатерина.

– Да вон платок, вижу, на тебе тот самый, серый, что я обронила. Только никак не вспомню, где потеряла, куда в нем забрела… Не иначе, во сне ходить я начала!

Екатерина так вздрогнула, что платок соскользнул с ее плеч. Мгновение княжна смотрела на Дашу в упор чуть ли не с ужасом, но вот яркие, синие глаза ее прояснились, а лицо стало спокойным. Даша поняла, что княжна просто не поверила, точнее, не захотела поверить своим ушам, сочла намек пустым бредом, отмела прочь мысль о том, что Даша может о чем-то догадаться, что-то понять. Да и стоило ли ей с высоты того положения, на кое она вскарабкалась, надсаживаясь от натуги, ломая ногти и обдирая руки, обращать внимание на бредни какой-то нищей приживалки!

– Ты в девичьей была? – спросила Екатерина высокомерно.

– А тебе что? – Даша нагнулась, подобрала платок, накинула на плечи – и почти с наслаждением ощутила, как сразу стало ей тепло. – Твоя какая печаль, где я бываю, куда хожу… днем ли, ночью?

Взгляд Екатерины заметался испуганно, однако светская выдержка, привитая ей, была воистину выкована из стали, как броня. Помолчала, потом произнесла с ледяной полуулыбкой:

– Была ты там, знаю. Девки сказывали. Сонька платье мое туда унесла зашивать… дура, кто ее просил! – Броня Екатерины на миг дала трещину, но только на миг. – Из карманчика выпал… вещица одна выпала. Девки божились, что не трогали, а Матрешка вспомнила, как ты что-то с полу подбирала. Отдай.

– Какая же это вещица?

Екатерина раздула ноздри:

– У тебя она или нет?

– Как я могу сказать, коли не знаю, что ты потеряла? Ну, в самом деле, подобрала я в девичьей кое-что. А вдруг ты вовсе не это ищешь?

Княжна прищурилась:

– Хорошо, скажу. Я ищу флакон из розовой яшмы. Крышечка на нем золотая, да и сам флакон цены необыкновенной. Смотри, не отдашь доброй волею – кликну людей. Обыщут тебя, найдут – воровкой ославят.

– Меня ли одну? – легко повела плечами Даша. – Как бы тебя заодно со мной воровкою-то не ославили!

– Это еще почему?! – вспыхнула княжна.

– Будто не знаешь. Флакончик-то не твой. Был он спрятан в поясе испанского курьера, а ты…

– Какой еще пояс? – резко, холодно прервала Екатерина. – Я его нашла! В лесу нашла, понятно? Откуда мне знать, чей он?

– Зато ты знаешь, что в нем, – спокойно кивнула Даша… и на миг ей стало жаль высокомерную княжну, раскрасневшееся от волнения лицо которой вмиг обесцветилось до меловой бледности.

– Что в нем? – голос Екатерины задрожал. – А что в нем особенного? Жидкость какая-то…

– Какая-то? – Даша слабо усмехнулась. – Какая-то, говоришь? Ну так ты у Стельки спроси, какая она. Или у меня. Спросишь?

Теперь не только лицо Екатерины побелело – чудилось, даже синие глаза вылиняли до бледной голубизны. Несколько мгновений она молчала, силилась совладать с прыгающими губами. И опять на помощь ей пришло высокомерие, уверенность в своем праве совершить все что угодно, любой поступок, пусть он даже станет причиною гибели другого человека, лишь бы послужил во благо ей, княжне Екатерине Долгорукой! Опять пришла на помощь убежденность в тупости окружающих, в их неспособности думать, чувствовать, страдать, а главное, в ее праве причинять им любые страдания.

– Что ты мелешь? – выговорила она с усилием, но твердо. – Тебе никто не поверит!

– Довольно, что ты веришь, – слабо улыбнулась Даша и двинулась к двери, но Екатерина одним прыжком опередила ее:

– Отдай, говорю тебе, что взяла! Это не твое!

– Ты тоже взяла чужое, – мягко уклонилась от ее напряженного взгляда Даша.

– Что я взяла? Что?!

Даша слабо вздохнула:

– Сорочку мою. С петушками и крестиками. Сорочку мою девичью…

И беспрепятственно вышла в дверь, от которой вяло, будто неживая, откачнулась княжна Екатерина Долгорукая.

Государыня-невеста.