Герой-любовник, или Один запретный вечер - Екатерина Гринева

Я прошла в маленькую комнату. Две малышки – Машка и Санька спали и сопели в кулачки. Я облокотилась о кроватку и залюбовалась ими.

К нам собирались приехать Дмитриев с Асей. После того взрыва он разыскал меня и сказал, что виноват и просит прощения.

Я попросила его осмотреть Эву. Так все и началось…

Сначала это были просто встречи, потом свидания, следующий этап – совместного житься уже вовсю обсуждался между ними. Но Эва не хотела оставлять меня в таком состоянии и говорила, что пока поживет со мной.

Я слабо отнекивалась. Но в той пустоте и отчаяньи, в которых я жила все это время Машка и Санька были для меня лучом света в непроглядном мраке. Их милые родные мордашки не давали мне окончательно свихнуться или погрузиться в пучину депрессии.

Капитан Гаврилин нашел свидетелей, которые видели, как Анн Прево и Марсель Донек разговаривали на повышенных тонах. Организация «Медицина будущего» отправила француженку с миссией разобраться с Донеком и найти Эву. Донек был убит, а Эва тогда скрылась…

Когда я узнала об этом, то вспомнила слова Дмитриева об отступниках и праведниках – врачах, чья совесть не позволяет им совершать поступки, идущие вразрез с врачебной этикой и нравственностью. Марсель Донек был из таких, за что и поплатился.

Вспомнила то, что Франсуа рассказывал мне о нем, о том, что он хотел помочь Эве.

Среди раненых в санатории Франсуа не было, он ушел еще до взрыва…

Судя по всему, Анн Прево и Франсуа Даладье покинули Россию; им удалось замести следы и выйти сухими из этого скандала.

Боренко признался, что регулярно делал омолаживающие операции в санатории «Утренний». И когда на него вышли эмиссары из организации «Медицина будущего» и предложили хороший гонорар за «эксперимент» над французской гражданкой Эвой Даладье, он согласился.

Дмитриев о «второй» деятельности своего коллеги ничего не знал…

Мила и Паша готовились к свадьбе, которую наметили провести через три недели.

Костя не звонил. Я ему тоже. Несколько раз я брала в руки телефон и порывалась позвонить, но что-то останавливало меня.

– Сань! – раздался звонкий голос Эвы. – Помоги мне пирог сделать, а то я здесь зашиваюсь.

– Иду!

Я послала воздушный поцелуй близняшкам и пошла на кухню.

Эва была в угаре. На плите жарилось мясо, пыхтела картошка и варился борщ. Тесто лежало на столе, раскатанное.

– Я думаю, с чем сделать пирог? – энергично вопрошала Эва. – С ежевичным вареньем или с цукатами?

– Я думаю… – случайно я перевела взгляд на улицу. Была уже осень, и золотисто-красные деревья стояли, как разноцветные свечки в праздничном торте.

К нам во двор заворачивал знакомый красный «Мерседес-Бенц». Я прижала руку к горлу.

– Ты что? – с недоумением спросил Эва.

– Я сейчас… я одну минуту. – Я рванула в коридор и стала лихорадочно шарить под галошницей, чтобы найти свои туфли, которые я глубоко заснула после утренней прогулки с девчонками в коляске.

Эва вышла в коридор.

– Ты куда?

Но я уже не слышала ее, я неслась по лестнице, сломя голову. Больше всего на свете я боялась, что от переживаний у меня возникли глюки, и как только я выскочу на улицу, мираж рассеется.

Я рванула на себя тяжелую дверь и оказалась на улице. Нет, он никуда не исчез – красный «Мерседес-Бенц». Его владелец стоял около машины и набирал номер телефона.

– Костя! Это я! – изо всех сил кричала я и бежала к нему.

Он раскинул руки и подхватил меня, закружив на месте.

– Санька! Как ты?

– Скучала по тебе. Ужасно.

– И я.

Он остановился, взял меня за подбородок и поцеловал в правый глаз. А потом в левый.

Я рассмеялась.

– Слушай, может, ты представишь меня своей сестре? А то я звоню ей уже второй раз и говорю «привет, любимая!», а она вешает трубку, называет идиотом и призывает прекратить хулиганство. Надеюсь, ты исправишь эту оплошность.

– Сию минуту. – Я потянула его за руку. – Ты еще увидишь Машку и Саньку. Они такие лапочки. Ой! – Я остановилась и всплеснула руками. – Вечером Дмитриев приедет с Асей. У него роман с Эвой. И все очень серьезно. Знаешь, я думаю, что надо до полного комплекта позвонить Миле с Пашей и пригласить их.

– Семейный ужин с гостями, – усмехнулся Ангел.

Я жадно смотрела на него. Во все глаза. Мне казалось, что он не изменился. Только похудел и под светло-зелеными глазами легли тени.

– Почему бы и нет!

– А еды на всех хватит?

– Что ты! Там угощений навалом. Даже пирог готовится. С цукатами или ежевичным вареньем. Мы еще не решили, какой.

– С ежевичным вареньем. Я такой никогда не пробовал.

– Вот сегодня и попробуешь.

– Постой!

Он прижал меня к себе и крепко поцеловал в губы.

– Мне все кажется, что ты сейчас ускользнешь от меня.

– Не ускользну.

– Да уж! – тряхнул головой Костя. – Кто же тебе это позволит?