Индейское лето - Евгения Перова

* * *

Вечер следующего дня. Лена и Сева сидят в холле перед выключенным телевизором и тихо разговаривают. Мимо изредка проходят гуляющие больные и сестры, медленно проползает маленькая старушка-уборщица, похожая на взъерошенного ежика – она не столько моет пол, сколько опирается на швабру, везя ее перед собой. Рыжая дама плавно дефилирует в отдалении, время от времени проплывая мимо с жеманной улыбкой. Видно, что ее разбирает любопытство. Вдруг в конце коридора появляется дочь Лены Лика – высокая тоненькая девушка-подросток с рюкзаком и в высоченных тяжелых ботинках.

– Здрасте! – говорит она неожиданно низким голосом, приблизившись.

Сева, поклонившись Лике, встает и отходит, а к нему тут же устремляется рыжая дама.

– Это кто? – подозрительно прищурившись, спрашивает у матери Лика, кивая в сторону Северьяна.

– Кто-кто… Жак Ив Кусто.

– Ма-ам!

– Ну кто это может быть, детка? Больной из соседней палаты.

– Не называй меня деткой! Нет, ты смотри, только из реанимации, а туда же!

– Куда – туда же?! Что ты такое говоришь?!

– А то я тебя не знаю!

– Ладно, как ты там одна справляешься? У бабушки была?

– Да все хорошо, не парься! Бабка – порядок! Вчера к ней ездила. Она ничего, молоток, только всю дорогу меня Владиком называла.

– А ты?

– А я не сопротивлялась. Владик – так Владик. Нам, татарам, все равно.

– А Мося?

– Ну, Моська вообще лучше всех!

– Мосечка! Сколько ты с ней гуляешь, минут десять небось? Все в интернете сидишь?

– Да знаю я, знаю, сколько гулять. Как сама-то? Вот я тебе тут принесла йогурты всякие, соки…

– Да зачем, детка! Я скоро уже дома буду!

– Скоро! – детка начинает подозрительно шмыгать носом.

– Ну-ну, что ты, зайка!

Они обнимаются и некоторое время сидят, прижавшись друг к другу. Потом Лика отстраняется и вытирает слезы.

– Стенгазета там, в коридоре – твоих рук дело? – сурово спрашивает она, шмыгая носом.

– Моих.

– Опять ты за свое, никуда тебя отпустить нельзя! Тут же самодеятельность какая-то начинается!

– Да ладно, не ворчи! Ой, что я тебе расскажу! У нас тут такое было!

– А что?

– Тут одна толстуха поступила – грыжу удалять. А перед операцией вечером ужинать нельзя, и клизму на ночь делают…

– Фу-у!

– Ничего, дело житейское! А она натрескалась на ужин, ей еще и утром клизму засадили. Иду я и вижу дивную картину – мчится эта толстуха по коридору, за ней сестры с каталкой бегут и кричат: «Куда, куда! На каталку!» А она им: «Щас, щас, я только в туалет сбегаю!» Анестезиолог мрачный в дверях операционной стоит: «Что это такое, почему больная до сих пор не на каталке?» А сестры ее никак поймать не могут.

– Ой, да сочиняешь ты все!

– Как бог свят, как Сидоров говорит.

– А что Сидоров? Попало ему?

– А то!

– Сочинила чего-нибудь?

– Ни дня без строчки!

– Ну, прочти, что ли.