Домработница царя Давида - Ирина Волчок

— Василий, да вы… ненормальный, — с испугом и удивлением сказала Аня. — Извините, я не хочу вас обижать, но мне кажется, что вам следует показаться Евгению Михайловичу…

Васькино лицо побагровело — мгновенно, будто его ошпарили. Аня повернулась и торопливо пошла прочь.

— Сама ненормальная! — крикнул ей в спину Васька ломким мальчишеским голосом.

Об этой встрече Аня царю Давиду ничего не рассказывала. Царь Давид несколько раз спрашивал, чем она расстроена, но она ссылалась на какие-то пустяки. Не могла же она сказать, что расстроена тем, как родной племянник — любимый племянник, между прочим! — сравнил родного дядю со столетним крокодилом… Нет, точно ненормальный. До сих пор вспоминать противно…

От этих противных воспоминаний долго не удавалось отделаться. И тогда, на второй день в гостях у мамы и бабушки, Аня почему-то то и дело вспоминала слова то глупого и злого Васьки, то умного и доброго царя Давида, с растерянностью и печалью признавая, что дядя и племянник, кажется, думают одинаково… Ну, может быть, не совсем одинаково, но похоже. На Ваську наплевать. И забыть. А царя Давида жалко. Несмотря на всю свою многочисленную родню, еще более многочисленных друзей, учеников, коллег и просто знакомых, царь Давид был очень одинок. И если это его одиночество продиктовано какими-то страшными миллионами, — тогда, выходит, царь Давид не такой уж умный, как Аня о нём думала…

— Ты о чём думаешь, девочка? — вдруг спросил царь Давид. — О грустном думаешь, да?

Аня только сейчас сообразила, что всю дорогу до дома они промолчали, что было событием редким и даже, можно сказать, исключительным. Царь Давид любил поговорить, и она давно подозревала, что домработница ему нужна не так для того, чтобы харчо варить, как для долгих ежедневных бесед на многоразличные темы… Это всё одиночество.

— Это всё одиночество, — нечаянно сказала она вслух. Спохватилась и попыталась уйти от темы: — То есть я хотела сказать, что надо бы к Алине съездить. А то она там одна… А если опять эти гении набежали — так это ещё хуже…

— К Алине съездим, — согласился царь Давид. — Или к себе позовём. А на гениев надо Михалыча натравить, да?.. Но ты не об этом думала. Может, ты о разводе думала? Может, ты жалеешь? Наверное, я зря вмешался? Если бы времени до суда побольше было — так ты бы и передумала, а?

— Ни за что не передумала бы, — решительно сказала Аня. — Никогда! Давид Васильевич, вы не представляете, как я благодарна вам за такой подарок. Если бы вы тогда не договорились, чтобы время перенесли, так я до сих пор… не знаю… от страха умирала бы. Вы мне просто роскошный подарок сделали! Просто роскошный!

Тогда, на её дне рождения в гостях у мамы и бабушки, царь Давид между прочим обмолвился, что подарок ждёт Аню у него дома. Ну, она и подумала, что подарком будет опять какая-нибудь одёжка, духи или — не дай бог — украшения. Правда, и одёжка была, и духи, и даже компьютер — тот самый, который без дела пылился на втором этаже. Компьютер! Аня страшно обрадовалась, тут же устыдилась своей неприличной радости и смутилась почти до слёз.

— Да, чуть не забыл! — небрежно сказал царь Давид, с удовольствием наблюдая её смущение. — Развод у тебя послезавтра. Ты не против? Я в суде договорился, время перенесли. Повестку твоему бизнесмену вчера вручили. Делом занялся Изя… это мой юрист. Да ты его уже видела, Машка его сюда приводила, да?

И Аня мгновенно забыла обо всём остальном, даже о компьютере. Развод — послезавтра! Её оглушило это известие. Она не могла бы сказать, что сейчас испытывает. Много всего: радость, облегчение, надежда… и страх. С тех пор, как Аня ушла от Вадика, она так ни разу и не позвонила ему. Каждый день думала, что позвонить всё-таки следует, но не решалась. Или боялась? Просто не хотела, вот и всё. Он ей тоже ни разу не звонил. По крайней мере, в типографии никто не передавал, что ей звонили…

— Эй, ты что это? — тревожно спросил царь Давид. — Ты не хочешь послезавтра? Ты переживаешь? Не надо было их торопить, да? Аня, девочка, скажи что-нибудь! Тебе плохо?

— Мне хорошо, — с трудом сказала Аня. — Только очень страшно.

— Не хочешь его видеть, да? — догадался царь Давид. — Ну, хочешь, мы такую бумажку сделаем, чтобы Изя был твоим доверенным? Без тебя разведут. По-моему, сейчас это возможно.

— Нет, это и вовсе как-то… странно, — возразила Аня. — Сама замуж выходила, так что и разведусь сама.

Хотя это было большим искушением — возможность развода без её присутствия в суде. Ане было не так страшно, как стыдно. Она представляла, как будет вести себя Вадик, что говорить, какие претензии предъявлять, — и заранее мучительно краснела. Его увидят и услышат все, и судьи, и посторонние зеваки, зачем-то приходящие на бракоразводные процессы совсем чужих людей, и юридический Изя там будет, и царь Давид… Особенно стыдно было представлять, какое впечатление Вадик произведёт именно на царя Давида.

А суд длился пять минут. Ровно пять минут! Правда, Вадик попытался было произнести речь на тему своего «серьёзного бизнеса» и абсолютного нежелания жены помогать ему материально, но судья, пожилая тётка с улыбчивым лицом и холодными глазами, в самом начале ласковым голосом прервала эту речь:

— Вы настаиваете, чтобы сейчас мы рассмотрели вопрос и о разделе имущества?

Вадик не настаивал, Аня — тем более, и через пять минут их развели. В коридоре суда Вадик подошёл, неприязненно спросил, глядя почему-то не на Аню, а на юридического Изю:

— Когда ты выпишешься? Умотала — и хоть трава не расти! А мне за тебя за квартиру платить?

— Анна Сергеевна выпишется сразу после того, как заберёт из квартиры все свои вещи, — предупредительным голосом сказал юридический Изя.

— Какие ещё вещи? — возмутился Вадик. — Она давно всё вынесла! Хата вообще пустая стоит!

— А половину стоимости квартиры вы ей выплатите потом, после оценочной комиссии, — тем же предупредительным голосом невозмутимо продолжил юридический Изя.

— Ага, разбежался! — Вадик стал говорить медленно и шепеляво. — Квартира моя. К тому же, я под неё кредит брал. У меня серьёзный бизнес…

— Бизнес тоже придётся оценивать, — покладисто согласился юридический Изя. — Имущество, нажитое во время совместного проживания… ну, вы понимаете.

Вадик вдруг забыл все правила межличностного общения, выругался, повернулся и хотел уйти. Но наткнулся на царя Давида и Руслана, которые ждали в коридоре, когда закончится суд.

— Может, его прибить? — деловито спросил Руслан у Ани, с брезгливым удивлением разглядывая Вадика. — Сестрёнка, чего ты испугалась? Я же не здесь его прибью. Я же не совсем глупый. Вот выйдем из казённого заведения — тогда и…

— Не торопись, мальчик, — сказал царь Давид. — Нам у него Анины вещи ещё забрать надо.

— Не надо, — жалобно попросила Аня. — Ничего не надо, пожалуйста! Руслан, не трогайте его… И вещей мне никаких не надо, там почти никаких моих вещей не осталось, а если даже и остались — бог с ними, не хочу я туда. Лучше поехали домой скорее…