Справочник по мужеводству - Арина Ларина

– Людочка, приветик! – Ксюша выжидательно притихла. Судя по сладкому голоску, ей снова что-то было нужно.

– Не пугай, – напряглась Люда. – Я с твоим мужем больше объясняться не буду! У меня совесть чуть не сдохла в нечеловеческих муках.

– А как же чувство локтя?

– У меня, Ксюха, чувство есть, а локтя нет. Неудобно я себя чувствую, когда вру в глаза.

– Здрасьте, – всплеснула руками Оксана. – Тебе еще замуж выходить! Тренируйся на чужих пока, чтобы со своим не промахнуться. Опыт – великая вещь.

– Зубы не заговаривай, – Люда прищурилась. – Чего хотела? Поздороваться?

– Люд, посиди за меня после обеда… – просительно протянула Ксюша.

– О, деловой разговор пошел. А чего у нас после обеда? Очередной адюльтер?

– Ох ты, какие мы слова знаем, – хихикнула Оксана. – Нет, с мужем буду мосты налаживать. Спаси молодую семью!

– Только не это! – простонала Людмила. – Я вчера одну уже спасала, теперь коленки ободранные и костюм – на помойку только выкинуть.

Вместо того чтобы пожалеть или посочувствовать, Оксана начала хохотать так, что, похоже, забыла про цель звонка:

– Я сейчас умру! Это что – новая методика? Что же это за процесс такой был? Чтоб коленки и все остальное! Нет, не могу!

– Хорош веселиться, – обиделась Люда.

– Прости, прости, дорогая! Но я просто представила!

И секретарша снова залилась жизнерадостным смехом.

– Даже знать не хочу, что ты там представила, – Люда отмахнулась от ее смеха, как от мухи. – Молодежь нынче испорчена до безобразия!

– Только из уважения к твоей старости я заткнусь, – всхлипнула в последний раз Ксюша. – Ну, так как? Посидишь?

– Посижу. А что мне за это будет?

– Выпить? Закусить?

– Лучше натурой.

– Мужа не дам, и не проси, – хихикнула Оксана.

– Себе оставь. Бери официально отгул, чтобы мне потом его вернули.

– Не вопрос, – обрадовалась Ксюша. – Значит, с двух ты в приемной.

Сидеть в приемной Люда не любила. Тем более что, уходя, Ксюша вдруг вспомнила, что придет телефонист менять АТС.

– Мы так не договаривались! – заволновалась Люда. – Что мне с ним делать?

– Ничего. Когда АТС поставит, проверишь телефон, чтобы гудел, и акт подпишешь. У нас с ними никаких проблем. Если что не так, потом переделают. Это семейную жизнь наладить сложно, а проводки подпаять – раз плюнуть.

Только Людмила уселась писать нетленный шедевр, как заявился обещанный телефонист. Он был широкоплеч, улыбчив и скромен. Люда приосанилась, поймав его заинтересованно-стеснительный взгляд. Настроение чуть-чуть поднялось, как увядшая ромашка, спрыснутая дождем.

Парень был всем хорош, кроме того, что от него одуряющее пахло потом. То есть так сильно, что у Люды даже глаза начали слезиться. Сначала она отсела подальше, потом открыла двери в коридор. Помогало это мало. Доступ к окну был перекрыт телефонистом, приближаться к которому категорически не хотелось, а уж протискиваться мимо – тем более.

Бубельчук, заглянувший в приемную с кипой листочков, потянул носом, осуждающе глянул на Люду и быстро удалился, даже не испросив аудиенции.

Бухгалтерша, пришедшая поксерить бумажки, ретировалась уже на второй странице, тоже с некоторым недоумением оглядев офис-менеджера.

Парень тем временем продолжал строить ей глазки и улыбаться. Уходя, он оставил визитку и предложил обязательно обращаться если что. Заверив мастера, что непременно обратится, и, распрощавшись, Людмила бросилась к окну.

– Ужас какой, – пробормотала она, вывалив корпус на свежий воздух.

Но ужас был еще впереди.

В приемную выглянул Борис Степанович:

– Ксюша?

– Вы ее отпустили, – напомнила Люда, сидя на подоконнике. Возвращаться в помещение не хотелось, так как запах продолжал стоять плотной стеной.

– О, черт! – взвыл шеф. – Ко мне сейчас Черкасов приедет, из Москвы! Приготовьте все на выбор: кофе, сливки, чай всякий, минералку, ну, как обычно!

– На мой выбор? – уточнила Люда. Она понятия не имела, что означает формулировка «как обычно».

– На его выбор. Чтобы было все!

Тут директор неожиданно замолчал и принюхался.

– У нас телефонист был, – пояснила Людмила, отчаянно краснея.

– И что? – шеф не понял намек и подозрительно посмотрел на офис-менеджера, еще раз потянув носом.

«Не может же он думать, что это от меня!» – Люда была в шоке.

– АТС сделал, – робко доложила она боссу, надеясь отвлечь от анализа запахов, витающих в приемной.

– Отлично. Проветрите тут.

– Так уже!

Недовольно поморщившись, Жук закрылся в кабинете, а Люда начала метаться по помещению, организовав вентиляцию собственным пиджаком.

– О-па, стриптиз, – обрадовался водитель Слава, вызванный за списком покупок. – А почему такие пляски и без музыки?

– Не дождешься. Быстро дуй в магазин и купи это все. Надо срочно.

– Ясно.

– Слава, срочно!

– Я понял.

– Слава, – в нетерпении повторила Люда, – к шефу приедет какая-то шишка, так что он тебя уволит, если всей этой белиберды не будет.

– Тебя, наверное, тоже уволят, – восстановил справедливость Слава.

– А тебе от этого полегчает?

– Нет. Так что, на заправку и на почту не заезжать?

– Ты меня слышишь? – Необычайно умный Слава бесил тоже необычайно. – Туда и обратно молнией! Все остальное – потом. Магазин вообще за углом, так что машина не понадобится. У тебя пятнадцать минут.

Слава скривился и шагнул к выходу.

– Нормальные писатели работают дома в собственном кабинете, в тишине, им чай-кофе подают, – злобно сообщила Людмила в захлопнувшуюся за Славой дверь. – Это же просто дурдом какой-то!

Чем больше трудностей, тем больше желания их преодолевать. Люда села за компьютер и перечитала последний абзац текста. Не успела она поймать мысль, как в открытое окно вместе со свежим воздухом влетела жирная оса, гудевшая, как тяжелый бомбардировщик. Судя по басистому жужжанию, такая уж если укусит, то укусит. Не хуже аллигатора.

С хриплым воплем Людмила перемахнула через стол, едва не сбив появившегося в дверях визитера, и вытолкала его в коридор.

– Добрый день, – мужчина вежливо кивнул, не отпуская обнявшую его девушку. – Что-то случилось?

Случилось. Больше всего в жизни Люда боялась насекомых. Мыши, змеи, хищники – все ничто по сравнению с желто-полосатой мухой или пауком. Людмила испытывала перед ними какой-то первобытный ужас, от которого руки тряслись, волосы вставали дыбом, а мозг отключался, чтобы его владелец не смог сойти с ума от страха.