Прости меня - Наталья Калашник

— Нет, только заставлял уехать, — повторила свои слова Элла.

— Во что он был одет?

Элла пересказала и это. Потом то же самое повторила двум полицейским. Люда все это время находилась с ней рядом и проводила в спальню, когда те уехали.

— Стреляли сегодня из девятимиллиметрового «Глока», — сообщила она, перед тем как уйти. — У Марка есть точно такой же.

Весь последующий день Элла провела практически взаперти. Ей лишь разрешили спуститься в гостиную, чтобы посмотреть запись со своей собственной пресс-конференции. Диктор новостей перед началом программы охарактеризовал ее как «затравленную сельскую выскочку». Люда негромко выругалась. Элле было все равно.

Она продолжала думать о Марке. Полиция до сих пор не вышла на его след. В доме, чтобы угрожать ей, он больше не появлялся. Но почему-то Элле казалось, что он лишь выжидает, чтобы нанести очередной удар. Она не ошиблась: заехав вечером, Люда протянула ей несколько документов на подпись и сухо сообщила о том, что сегодня в женском туалете «Медиаком» пытались устроить пожар. Подписывая, не глядя, Элла не могла не спросить:

— Марка не нашли?

— Сукин сын умеет скрываться, — от сдержанной женщины подобное оскорбление было не иначе как богохульством. — Мне доложили, что вы плохо питаетесь, — будто что-то несущественное, добавила она.

— Обычно я мало ем, — солгала Элла, не став признаваться, что в свете последних событий у нее пропал аппетит. А еще удушливая атмосфера этого огромного дома, в котором она чувствовала себя чужой. Роскошно обставленная гостиная, щедро украшенная картинами и антикварными вещицами вроде позолоченных подсвечников и фарфоровых статуэток, ничуть не изменилась с той поры, как Элла была здесь однажды, и это ей не нравилось.

— Доконаете себя раньше, чем это сделает Марк.

— Почему она не избавилась от его фотографии? — вместо этого спросила Элла, указав в направлении каминной полки.

Люда проследила за ее взглядом, пожала плечами. Ее красноречия не хватило, чтобы объяснить поступок бывшей начальницы. На безымянном пальце Люды красовалось тоненькое обручальное кольцо. Она была замужем, но всю себя отдавала преданному выполнению обязанностей перед Гончаровой. Она, как никто другой, должна была знать ответы, но молчала.

— Если ей не хватило мужества, это сделаю я, — с неожиданным упрямством Элла отложила документы на журнальный столик и подошла к камину, взяла фотографию в руки.

Марку на снимке было не больше, чем ей в то страшное лето, когда она переступила порог этого самого дома. Длиннее, чем он носил обычно, волосы развевает ветер, глаза сияют; одетый в хлопковую белую футболку с надписью «Чемпион» и серые шорты мальчик на фото не представлял никакой угрозы, но Элла с глубоким чувством удовлетворения достала фотографию из рамки, согнула в несколько раз и бросила в камин, который, к сожалению, не горел.

Люда сообщила, что она глупее, чем ей казалось.

Вместо того чтобы обидеться, Элла вернулась на свое прежнее место, плотнее укуталась в свитер, который не снимала с прошлого вечера, и, подогнув под себя ноги в серых пижамных штанах, представила, как будет хорошо вот так же просто разделаться и с самим Марком.

— Можете ничего не говорить, Люда. Я знаю, что она его очень любила, несмотря на предательство. Хранила фотографию, но вычеркнула из завещания. Странно, не так ли?

Элла все же была не так глупа. Маленький «подкидыш» из провинции. Люда снова пожала плечами. Но Элла — далеко не ее мать. Поэтому если Марку удастся убрать ее с дороги, никто не расстроится. В компании который день царит хаос, Миша Киселев еще слишком молод и неопытен, чтобы взять управление в свои руки, а только сеет смуту. У нескольких сотрудниц после неудавшегося пожара случилась истерика, полиция снует по коридорам и расспрашивает потенциальных свидетелей. Если страсти в скором времени не улягутся, компании «Медиаком» грозит полный крах. Тендер проигран, неизвестная фирма снова оказалась хитрее. Никто не хочет подчиняться девчонке-подкидышу, которая даже отдаленно не похожа на Елизавету Гончарову.

У нового «босса» слишком болезненный цвет лица, волосы растрепанные, хотя она непроизвольно пыталась их пригладить пару раз, взгляд затравленный. Ее с натяжкой можно назвать симпатичной, хотя глаза у нее большие, голубые, обрамленные пушистыми ресницами. Сама же она, одетая в ужасный свитер горчичного цвета, кажется еще бледнее, чем есть на самом деле. Худая, осунувшаяся. Что она знает об управлении такой мощью, как «Медиаком»? Елизавета Гончарова посмеялась над ними, выкинув этот фокус, наплевала на миллионы, на людские судьбы, в конце концов. Как ни боролась с собой, Люда не могла совладать со злостью. Если бы Гончарова простила Марка, его бы встретили с распростертыми объятиями. Он был отличным парнем, пока не сбрендил. Определенная группа людей в компании до сих пор поддерживает его интересы и готова устроить диверсию. Гончарова должна была его вернуть…

— Я буду находиться взаперти в этом доме вечность?

Люда не имела четких инструкций на этот счет и поэтому просто сказала:

— Приведите себя в порядок и загляните послезавтра в компанию. Я пришлю вам, кого нужно, а заодно и врача. Подозреваю, что у вас анорексия.

— Всего лишь паническая боязнь снова весить сто килограмм.

Потом она снова говорила по телефону, довольно сухо распрощалась с Эллой и исчезла за рулем блестящей красной «Тойоты».

Элла решила, что самое время набрать тетушек и развеять их страхи. Они уже должны были увидеть ее в новостях или же наткнуться на ее фотографии в газетах. Тетя Жанна обожала быть в курсе всех событий и поэтому выписывала едва ли не дюжину периодических изданий. Она лишь упустила из виду, что вездесущим тетушкам уже стало известно и о неудавшемся покушении на ее жизнь.

— Элла, крошка, ты жива?

— Элла, милая, тебе не было больно?

Ей хотелось улыбнуться, несмотря на глубокое отчаяние.

— Со мной все в порядке, — приходилось лгать и обещать, что она сделает все возможное, чтобы уцелеть и «надавать по заднице» своим обидчикам.

Поднявшись на второй этаж, Элла медленно пошла вдоль коридора. На втором этаже было шесть спален. Она точно помнила их количество, потому что еще в детстве тщательно сосчитала их все; на то время, будучи ребенком, Элла не могла поверить, что в таком большом доме может жить всего лишь одна семья. Она с приемными родителями отлично помещалась в двухкомнатной хрущевке с видом на городской парк.

Голоса в голове звенели, возвращая неприятные воспоминания:

«— Догони меня, рыжая!

— Я не умею быстро бегать.

— А целоваться умеешь?…»

Она моргнула, но навязчивые тени прошлого никуда не исчезали.

«— Если ты еще раз без спроса вломишься в мою комнату, я всем расскажу твой маленький секрет!

— Но ты был в моей комнате, когда меня не было! И еще ты лазил в моих вещах.