Выбор ее сердца - Никки Логан

Он на секунду задумался:

– О путешествиях. Это свойственная человеку черта. Гулливер служит вечным напоминанием о том, как важна в жизни перспектива.

Эве больше всего нравилось описание лилипутов. Между ними повисло молчание.

– Вы побрились, – наконец выпалила она.

– Да.

– К ужину? – Который не был свиданием.

Он отрицательно качнул головой:

– Я периодически бреюсь. Так что вычеркните эту фразу и начните сначала. Даже символы свободы нуждаются в уходе.

– Так вот чем является для вас борода? Символом свободы?

– Так же как для вас автобус.

– Нет-нет, это всего лишь транспортное средство, совмещенное с жилищем.

– Не забывайте, я был внутри. Это не жилище, а святилище.

Эва была с ним полностью согласна, но не решилась открыто признать правоту его слов.

– Я выкупила «Бедфорд» у старого плотника. У него умерла жена, и он не мог продолжать путешествовать без нее.

– Интересно, понимает ли он, чего лишился?

– Не вы ли только что утверждали, как важна перспектива в жизни человека?

– Верно.

К ним подошла официантка средних лет, отдуваясь так, будто шесть посетителей кафе слишком много для нее, и, приняв заказ из ограниченного меню, удалилась.

Маршалл вскинул бровь, удивленный выбором Эвы:

– Уж не перед марафоном ли вы решили углеводами подзарядиться?

– Вы же видели мою печку. На ней можно приготовить лишь самые простые блюда, так что время от времени нравится есть в кафе что-нибудь, зажаренное во фритюре.

Кроме того, в кипящем масле погибают любые бактерии. Нет ничего хуже, чем застрять с пищевым отравлением в богом забытом городке или на шоссе, где внутренности будет выворачивать прямо на гравий.

– Теперь вы знаете, на какие средства я путешествую по стране. А что насчет вас?

– Торговля оружием и наркотиками, – серьезно глядя на нее, ответил он.

– Очень смешно.

– Но ведь вы именно это подумали, когда увидели меня впервые. Не так ли?

– Я увидела здорового парня на пустынном шоссе, он отчаянно хотел попасть в автобус. Как бы вы поступили на моем месте?

Маршалл прищурил глаза:

– Я, как и вы, работаю. Переезжаю с места на место.

– На кого работаете?

– На федеральное правительство.

– Ах, на федералов, – разочарованно протянула Эва. – А какой департамент?

Прежде чем ответить, он сделал большой глоток пива:

– Метеорологии.

– Вы синоптик! – недоверчиво переспросила она.

– Верно. Каждый вечер появляюсь на голубом экране с прогнозом погоды.

Ее улыбка стала шире. Откинувшись на спинку стула, он произнес заученным тоном:

– Метеорология – это наука.

– Не похожи вы на ученого. – Развитая мускулатура и татуировки никак не вязались в сознании Эвы с представителями этой профессии.

– Вам больше понравилось бы, будь я в белом халате и очках?

– Да. – Что угодно, только не черная футболка. – Что в ваших изысканиях такого важного, почему на них выделяют деньги налогоплательщиков?

– Ну, вам-то беспокоиться не о чем, вы не работаете, значит, не платите налоги.

Он прав, черт подери.

– В чем состоит ваша миссия?

– Инспектирую метеостанции, докладываю об их состоянии.

Теперь понятно, почему у него такие ухоженные руки.

– Я-то думала, вы вольная пташка на колесах, а вы аудитор.

Маршалл поджал губы:

– Боюсь, теперь я еще ниже пал в ваших глазах.

Эва с повышенным вниманием принялась намазывать маслом булочку, откусила кусочек.

– Сколько в стране метеостанций?

– Восемьсот девяносто две.

– И они послали одного человека? – удивилась Эва. Неужели местные власти не в состоянии следить за тем, чтобы опоссумы не проникали в дорогостоящие установки?

– Я сам вызвался на эту работу. Хотел сменить обстановку.

Эва предпочла не интересоваться – почему. Предполагалось, что они будут обсуждать примечательные путевые моменты.

– Где находится самая труднодоступная станция?

– В Джайлзе. Это пустыня Гибсона в семистах пятидесяти километрах к западу от Элис-Спрингс.

– А стартовали откуда?

– Из Перта. Там же и закончу.

– То есть отсюда полтора дня езды.

– Вы родом из Перта?

– Нет, из Сиднея.

Эва представила, как он объезжает страну против часовой стрелки, с запада на восток.

– Ваша миссия близится к завершению?

Его смех привлек внимание других посетителей.

– Да.

– А полюбоваться местностью оставалось время? Или только работали?

Он пожал плечами:

– Некоторые места стремился проскочить поскорее, в других задерживался. Я наделен гибкостью.

Эва прекрасно понимала, что он имеет в виду. Бывают города, которые нашептывают на ушко, точно возлюбленный, другие орут в голос, прогоняя прочь. От последних она бежала со всех ног.

– Где вам больше всего понравилось?

Маршалл пустился в воспоминания. Говорил о местах, покоривших его воображение, о доисторических, поросших папоротниками глубинах каньона Клаустрал, купании в кристально чистых водоемах на известняковых берегах Южной Австралии, умиротворяющем уединении ущелья Кэтрин в Национальном парке «Нитмилук» на севере Австралии.

– И конечно, впечатляющее местечко недалеко отсюда.

– Налларбор? – Огромная, напрочь лишенная деревьев пустынная равнина, не самое примечательное место, однако ничего другого в голову не приходило.

– Большой Австралийский залив, – уточнил Маршалл.

Эва часто заморгала:

– Вы съехали с шоссе и отправились на побережье?

– Моя цель – города. – Он наигранно подавил зевок. – Но я не мог пропустить одно из самых удивительных чудес природы всего в полутора часах езды.

– Это означает прибытие в следующий город с опозданием.

Он нахмурил брови:

– Вам нужно чаще смотреть по сторонам.

– Я на работе.

– И я тоже, но и о жизни забывать не следует. А выходные?

Прозвучавшая в его голосе критика ранила Эву.