Девочка с перчиками - Екатерина Вильмонт

Она встала, пошла на кухню, взяла лейку и стала поливать свою любимые перчики, они росли у нее всегда, все знакомые восхищенно ахали, глядя на них. Многие брали у нее семена, отросточки, но ни у кого они почему-то не приживались. Ах, какая я дура, надо было спросить Тимофея, нет ли у него фотографий Олега, у меня ни одной нет. Ничего, спрошу, когда встречусь, не надо затягивать, ему, по-моему, все это в тягость, он честный порядочный человек, зачем его зря обременять. Я теперь понимаю – Олег хотел мне помочь... потому что любил... И я приму эту помощь, потому что... люблю и всегда буду любить, если не его, то память о нем...

Но, как и кому все это продать? У меня нет знакомых олигархов... О, я знаю! Надо позвонить Пашке, давний любовник его мамы ювелир! Сказано, сделано.

– Алло, Маргарита Семеновна? Добрый вечер!

– Януся, детка, как я рада тебя слышать! А Пашки нет дома, у него какая-то краля завелась. Опять краля!

На языке Маргариты Семеновны «краля» было высшим порицанием.

– Ну, это же нормально...

– Почему ему обязательно нужны крали? Почему бы ему не жениться, к примеру, на тебе? Ты, по крайней мере, не краля!

– Но я школьная подружка... Маргарита Семеновна, я вообще-то звоню не Пашке, а вам.

– У тебя что-то случилось, деточка?

– Да, и мне очень нужен ваш совет.

– Тогда приходи прямо сейчас! Ты ужинала?

– Да.

– Ну ничего, попьем чайку и поговорим о нашем, о девичьем! Только шепни, ты влюбилась?

– Ох, нет, дело совершенно в другом...

– Ладно, жду!

Пашка с матерью жили в соседнем доме. Яна спрятала коробку, не взяв с собой ничего из нее. Потом подумала и надела на палец полюбившееся кольцо. Я теперь всегда буду его носить, Олег!

Маргарита Семеновна, эффектная шестидесятипятилетняя дама, работала секретарем директора в одном из академических институтов, была весьма начитанной, умной, с отличным чувством юмора и уже лет сорок встречалась с женатым любовником, зачастую сама над собой подшучивая. Вот и сейчас она встретила Яну словами:

– Можешь вообразить, захожу сегодня в бухгалтерию, так мне одна тетка заявляет: «Маргарита Семеновна, вы на пенсию не собираетесь?» Я ответить еще не успела, как наша главбухша говорит: «Что ты, Надя, Маргарита Семеновна у нас еще о-го-го, она еще ведет половую жизнь!» Вот же сука!

– Да она вам просто завидует!

– Конечно, я понимаю! Но зачем говорить об этом вслух? Ну, я ей выдала!

– Могу себе представить!

– Да, я сказала: регулярную половую жизнь, я буду вести, когда выйду на пенсию! А сейчас это так, секс-эпизоды!

Яна расхохоталась и поцеловала Маргариту Семеновну.

– Вы молодчина!

– А что у тебя стряслось? Выкладывай!

– Маргарита Семеновна, скажите, ваш Григорий Иванович может помочь продать драгоценности?

– Продать? Ну, я не знаю. Но оценить, притом честно, может. Ну и, наверное, посоветует, как может продать. А кому это вдруг приспичило?

– Мне.

– Тебе? Какие это у тебя драгоценности? Откуда?

– Я получила наследство. – И Яна рассказала славной женщине все.

– Ничего себе... Как красиво... Значит, этот кретин любил тебя все эти годы... А ты... Тьфу, какой козел, он, конечно, просто боялся этой разницы в возрасте. Идиот, болван! Но история, как в кино... А ты и вправду хочешь это все продать? Ой, а у тебя колечко, дай-ка взглянуть. Красота! Ты колечко не продавай! А мать твоя хороша! Вот ведь поганка! Знаешь, ты правильно все рассудила! Продавай к чертям эту квартиру, может, потому тебе и счастья нет, что мать твоя, подлая, порчу какую-нибудь навела... Я вот прямо сейчас Григорию позвоню.

– А это удобно?

– Удобно, удобно. Кто заподозрит семидесятилетнего мужика в изменах? Алло! Гришенька?

Тимофей вошел в пустую квартиру и вдруг обрадовался, что жены нет дома. Он чувствовал себя вконец разбитым. Сбросил с ног ботинки, снял куртку, повесил в шкаф. Сброшенные ботинки нарушали идеальный порядок прихожей. Ну и пусть! Неохота сейчас наклоняться, ставить их на специальный коврик. В конце концов, я приехал на машине... В одних носках он прошел в гостиную и с размаху плюхнулся на диван. Подумал со смехом – будь Юлька дома, я бы уже заработал как минимум три замечания. Особенно за бросок на диван! Он встал и опять же в носках отправился на кухню. Налил себе виски, взял лед и орешки. Поставил все это на маленький поднос, отнес в комнату, поднос поставил на пол рядом с диваном, нарочно разбежался и опять прыгнул на диван. Задрал ноги на спинку, дотянулся до стакана с виски, отпил глоток и произнес вслух:

– Ах, хорошо!

Но тут же подумал: мне почти сорок, а веду я себя как глупый школяр, оставшийся дома без строгих родителей! Лежать, задрав ноги на спинку, было неудобно. Он поменял позу, поставил себе на живот вазочку с орешками.

Зазвонил телефон. Мама!

– Тимошенька, у тебя все нормально?

– Да, мамочка! А у тебя?

– Я была сейчас в театре, но спектакль такой скучный, что я ушла. И знаешь, кого я там встретила?

– Неужто Юльку с подружкой?

– Вот именно, с подружкой!

– Что ты хочешь сказать?

– Ничего!

– Мама, ты что, хочешь сказать, что Юлька в театре с каким-то мужчиной?

– Да не с каким-то, а со знаменитым писателем, Леонтием Зноем!

– Как ты сказала?

– Леонтий Зной!

– Ни фига себе! Сроду о таком не слышал! И что, хороший писатель?

– Тим, я не понимаю!

– Мам, ну даже если... Я в театр ходить не люблю, художественную богему не перевариваю, а Юлька молодая, красивая, пусть...

– Ты же, по-моему, любишь свою жену? – растерялась Ольга Варламовна.

– Мам, я что, похож на мавра?

– Тимоша, у тебя есть женщина?

– Да бог с тобой, мама! Я просто не ревнив в принципе... А ты зачем мне позвонила? Испортить на ночь настроение?

– Нет, ввести тебя в курс дела! Тебе не пойдут рога, мой мальчик, ты слишком коротко стрижешься, заметны будут даже крохотные рожки! – рассердилась Ольга Варламовна и в сердцах швырнула трубку.

Тимофей кривил душой, говоря что совсем не ревнив, интересно, что за история? Надо посмотреть, как поведет себя Юлька. Он набрал номер матери.

– Мам, а Юлька тебя заметила?

– Понятия не имею! Специально ей на глаза я не лезла. Все-таки тебя проняло, Тимоша?

– Да нет, но иметь такой козырь в рукаве вовсе не плохо! Так, на всякий случай!