Женщина-трансформер - Елена Нестерина

Нет, пожалуйста, так не надо!!! Мне хорошо, я всем довольна, у меня рисовать ногами очень даже ловко получается!

Или меня с самого начала не услышали, или не придали значения моим безумным фантазиям, но я осталась в прежнем летучем облике. Пронесло… Уф… Спасибо! Я не буду так больше. Честное слово.

Работа заканчивалась.

Ровно. Крупно.

Весомо. Грубо. Зримо. Под окнами квартиры Антуана красовалось:

ОЧЕНЬ ХОЧУ СЕКСА! АНТОН. КВ. 199

Рядом я приписала его телефон.

Полюбовалась на запечатлённый крик души страдающего от отсутствия женщин для развлечений озабоченного мужчины.

И полетела домой.

Спать.

Так что вот я и проснулась только что. Это сейчас 22.45 подходящего к концу тридцатого декабря. Ну и здорова же я дрыхнуть! Целый день проспала. А вчера вон сколько всего произошло. Нет, мне ничего не мерещилось, это точно. Вон они, тренировочные газеты, расписанные буквами, к стене до сих пор пришпилены.

Плохо, что я не догадалась сфотографировать свою замечательную надпись. Но ничего, утром можно будет съездить и посмотреть, как там на стене Антошка хочет секса. Чем он, интересно, завесит эту наглядную агитацию? Как закрасит?

Обязательно съезжу.

Я сбегала на кухню, схватила пакет сока и стакан. Очень хотелось пить. Понятно, обезвоженный похмельный мозг страдает. Ну, зальём пожар.

Телевизор поздравлял меня с наступающим Новым годом изо всех своих электрических сил. В одиннадцать вечера начались новости. Я смотрела их, щёлкая по всем каналам подряд. Повсюду веселили как могли. И Дедов Морозов всяких демонстрировали, и рейтинги лучших подарков составляли. Ой, да неужели правда?! Среди комических событий за неделю показывали… сюжет про Антуана! Честное слово! Да ещё бы я своё творение не узнала! Лихая ядовитая девчонка-репортёрша стояла на фоне бело-розового роскошного дома. И там, в вышине, очень даже хорошо можно было разглядеть чёткие буквы и цифры. Сообщающие о скромном, но регулярном и неутолимом желании Антона.

– …Сегодня утром, как только рассвело, жители этого дома и все прохожие могли видеть странную надпись. Возмущённая общественность сразу вызвала милицию, – говорила телевизионная девушка. – Здание элитной застройки вдруг оказалось так бесстыдно испорченным. Под окнами квартиры на одиннадцатом этаже появилась эта надпись. Как видите, она весьма красноречиво говорит сама за себя. Комментарии излишни.

– Какой позор! Какой пример он подаёт нашим детям! – всунулась в кадр добропорядочнейшая женщина. За спиной у неё стояла немноголюдная возмущённая общественность.

– Мы такие деньжищи платили не за то, чтобы кто-то свои сексуальные проблемы рекламировал! – добавлял солидный дядя из толпы.

Я верила и не верила глазам. Значит, есть взаимосвязь событий! Значит, то, что я сделала, мне НУЖНО было сделать! Раз это по телевизору специально показали. Для меня показали, точно. Ведь я вполне могла бы на этот сюжет не набрести. Могла вообще сегодня телевизор не включать.

Антона не показали – по понятным причинам. В новостях пошёл следующий сюжет. Я стала щёлкать кнопками пульта ещё более оживлённо. Где ещё новости идут? Бамс! Опять! Опять показывают!!!

Другой канал тоже веселился по Антуашкиному поводу. Оказывается, в течение всего тридцатого декабря надпись под его окнами привлекла такое количество внимания, что на телевидение звонили все кому не лень. Эта съёмочная группа проявила активность и прорвалась к Антону домой. Мелькнул интерьер его подъезда, сам Антон. Рявкнул, хлопнул дверью, охотники за сенсацией остались с носом. Но это их не огорчило: надпись показали крупным планом и издалека – что особенно весело смотрелось. И теперь поступок безумца комментировал психолог. Он говорил о проблемах мегаполиса, о человеческом одиночестве и крике исстрадавшейся души. После психолога выступил участковый милиционер. Который попытался высунуться из окна своего милицейского офиса с баллончиком краски в руке и доказать, что таким способом сделать надпись нельзя. Его следственный эксперимент на этом не закончился. Рассказав, что он проверил все чердаки, крышу и опоры над квартирой Антуана, опросил жильцов из квартир этажами выше, милиционер пришёл к заключению, что следов альпинистов тоже нигде нет. А потому, как были нанесены буквы – загадка. Так закончил свою речь участковый. И развёл руками.

Развесёлая бригада продолжала потешать зрителей своего канала. И глумиться не переставала.

– По словам соседей, в квартире 199 живёт вполне респектабельный мужчина, – намеренно едва сдерживая улыбку, сообщал репортёр. – Который, кстати, утверждает, что никаких надписей на дом не наносил. Вполне понятна его скромность. С таким не шутят. Однако зовут художника именно так, как написано. И телефон этот – его. Так что кто заинтересовался – обращайтесь.

Он добавил, что теперь по требованию жилищного комитета элитного дома за косметический ремонт попорченного участка стены любитель граффити заплатит сам. Но приехать бригада строительных альпинистов сможет только после Нового года, а потому ещё почти две недели удивительная надпись на доме будет радовать всех желающих.

Картинка сменилась. Стали показывать что-то ещё более весёлое.

Хотя, казалось, уже веселее некуда…

Ну надо же – вместо торжества и логичного злорадства у меня в душе появилась какая-то самая настоящая… жалость к Антону. Ведь правда – когда-то теперь закрасят мои художества под его окнами. Только бы он не решился смывать свой позор сам – в смысле лезть стирать надпись! Ещё вывалится из окна, придурок, разобьётся!

Ну нет – Антон весьма и весьма осторожный. Он не станет так рисковать своей драгоценной жизнью. На всякий случай я позвонила Анжелке, попросила её набрать Антуана и спросить, как дела.

Она позвонила. Перезвонила мне. Дома его нету, Антуан ответил Анжелке с мобильного. Гуляет где-то. Ей было слышно, как ржут бабы, звенит посуда. Говорит, что завтра едет в какой-то пансионат Новый год встречать. Поздравил мою подругу. Счастья нажелал. Ай, ну до чего мужчина добрый! И гордый. Про меня не спросил ничего.

Ну, всё с ним хорошо. Поедет, значит, пережидать позор, ломанётся прочь из Москвы. Ну и попутного ветра, голубь!

Я не стала рассказывать Анжеле о своей акции. Потому что если расскажу, она сразу начнёт допытываться, как, что, в покое не оставит. А вдруг я сболтну лишнего – и придётся рассказывать вообще всё! Не то чтобы я собственной подруге не доверяла – а вот не могла именно эту тайну раскрыть. Про оборотня. И всё. Может, моё сознание контролирует организация мифических существ? Вот и ставит блоки – чтобы я не трепалась. Кто её знает…

Как бы то ни было, я сообщила Анжелке только, что мы с задравшим уже меня Антоном рассорились навеки и я всё-таки немножко переживаю за него. Ой, а не хватит ли от всех этих переживаний прекрасного Антуана скоротечная импотенция? Да ну, сам виноват – не будет столько о сексе думать!