Случайная - Екатерина Риз

Под конец его речи, я начала злиться.

- Мне тебя пожалеть?

- Да не надо меня жалеть! Я просто говорю тебе, что ты не понимаешь!.. И после двух месяцев… - Давид взмахнул рукой, пытаясь подобрать правильные слова, - обжиманий в машине, ты хочешь от меня каких-то выводов и решений. Серьёзных!

- Давид, а тебе не приходило в голову, что ты сам себя перемудрил? Ты сам себя сейчас слышал?

Он воинственно выдвинул вперёд подбородок.

- Что опять не так?

- С тобой или со мной? – Я упёрла руку в бок и принялась рассуждать: - Значит, ты у нас такой продуманный, весь такой взвешенный, в стремлении не совершить тех же ошибок, что и твои родители. И жену ты себе решил по уму выбрать, как дед предложил. Умницу и красавицу, из порядочной семьи, всю такую идеальную, - не удержалась я от язвительности. – Чтобы она содержала идеальный дом в идеальном порядке и рожала тебе идеальных детей, я всё так поняла?

- Ни хрена ты не поняла, - обиделся он.

Я остановила его взмахом руки.

- Я всё поняла правильно. Просто когда я это озвучила вслух, тебе самому стало противно. Нет, я ничего не говорю, мы все стремимся к совершенству, поэтому и я, как последняя дура, в тебя влюбилась. Ты же у нас совершенство! Под стать своей бывшей жене. Вот только ты не учёл одной маленькой детали. Думать о совместной жизни и о детях нужно не с тем человеком, который кажется тебе идеалом, а с тем, кто тебя примет со всеми твоими заморочками, тараканами в голове и косяками. Для кого ты идеалом не будешь, кто тебя будет тупо любить. Ждать тебя с работы, слушать тебя, когда всё плохо, лечить, когда ты заболеешь, не дай Бог. И детей тебе рожать не потому, что вы подходите друг другу по статусу и квалификации генов, а тебе.

Давид мрачно кивнул.

- Да, именно вот из-за таких чистых и открытых отношений, я вырос без родителей.

- То есть, тебя не устраивает никак? И до какого возраста ты собираешься порхать, как мотылёк? До возраста твоего отца, чтобы потом выбрать себе Яну?

- Лида, ты уже начинай думать, прежде чем что-то сказать.

Я заставила себя остановиться, перевести дыхание. Кивнула, признавая свою вину.

- Прости. Это было чересчур.

Я от Давида отвернулась, постояла у окна, глядя через лёгкую тюль на посветлевшее небо. Скоро солнце взойдёт, а мы всё что-то выясняем.

- Ты всё ещё переживаешь из-за развода, - проговорила я негромко и стоя к нему спиной. Зажмурилась, пользуясь тем, что Давид не видит моего лица. Эти слова, даже в повторе, давались очень тяжело. – И не говори мне, что это не так. Ты рядом с ней нервничаешь, злишься, делаешь глупости.

- И из этого следует, что я переживаю? – чересчур насмешливо переспросил Давид. А у самого в голосе неуверенность.

- Зачем ты меня спрашиваешь? Ты знаешь это лучше кого-либо.

Он потёр лицо ладонью, откинул голову, прижавшись затылком к стене, и прикрыл глаза.

- Она не хотела разводиться, - вдруг сказал он. – А я… наверное… поступил, как трус. Собрал вещи, пока её дома не было, и уехал в город. И нас не развели, представляешь? – Давид невесело хмыкнул. – Дали три месяца на примирение, и все эти три месяца со мной никто не разговаривал. Ни она, ни её родители, ни мой отец. Хотели дать понять, какой я подлец и дурак.

- И ты проникся.

- Я не хотел расставаться врагами! Я хотел, чтобы всё было цивилизованно.

Я повернулась к нему.

- Давид, ты на самом деле веришь в сказки про то, что можно расстаться с человеком, и впредь считать его своим другом? Тем более в такой ситуации? Наверное, это бывает только с теми, кто ничего друг к другу и не чувствовал. Да ты сам не смог бы с ней дружить! Конечно, очень приятно думать, что ты весь чистый и порядочный, что никому в жизни ничего плохого не сделал, но так не бывает. Ты поддался эмоциям и бросил жену. Что, по твоему мнению, должно было дать ей повод с тобой поддерживать дружеские отношения? То, что ты такой замечательный человек?

- Лида, а ты что принялась меня лечить?

- Я тебя не лечу. Я удивляюсь, - добавила я тише.

- Знаешь, что меня в вас раздражает?

- В ком это, в нас? – решила я уточнить, хотя, прекрасно поняла, на что Давид намекает.

- В женщинах. Вы живёте с уверенностью, что мужики идиоты. А вы все разбираетесь в жизни, как заправские психоаналитики! Все, как одна, с дипломами!

- Потому что вы поступаете, как идиоты, - не сдержалась я. – А потом невинно хлопаете глазами и удивляетесь тому, кто всё это сделал, ведь вы всё это время в сторонке простояли!

- И что, что ты хочешь мне всем этим сказать? Что я моральный урод? Сволочь?

Я осторожно втянула в себя воздух.

- Я хочу сказать, что тебе не мешало бы сесть одному, и спокойно подумать о том, что происходит.

- Но ты уже всё про меня поняла, да?

- Не язви, пожалуйста. И не выставляй меня ревнивой дурой.

- Хорошо. – Давид поднялся, остановился посреди комнаты, уперев руки в бока. – Я сяду и подумаю. Раз ты советуешь мне это сделать, - с ехидством добавил он. – А ты не боишься, что я надумаю что-нибудь не то?

Я осторожно расправила плечи, стараясь показать уверенность в себе, которой, правда, в помине не осталось.

- Это будет твоё решение.

- А что будешь делать ты?

- Жить. Жила же я до тебя, как-то. Думаю, и дальше проживу. – Я аккуратно обошла его и из спальни вышла. Не знаю, куда направлялась, просто невыносимо стало находиться с Давидом в тесном пространстве, под его испепеляющим взглядом.

- То есть, мне уйти? Ты всё решила?

Я резко обернулась.

- Вот не надо этого делать! – с нажимом попросила я. – Не надо перекладывать это решение на меня. Я попросила тебя сесть и подумать, чего хочешь ты. А облегчать себе решение за мой счёт, не нужно.

- Опять не так. – Давид развёл руками. Он тоже вышел в большую комнату и присел на мягкий подлокотник дивана. На меня посмотрел, покачал головой. – Я не понимаю, что тебе нужно. Ты хочешь от меня каких-то решений, признаний. При этом, стоит мне уличить тебя в этом в открытую, ты тут же встаёшь в позу, и заявляешь, что тебе ничего от меня не нужно. Ты тоже не совсем честна, милая. Даже с собой. И ты права, мы не знаем друг друга. Два месяца – это, вообще, не срок. Что я должен тебе сказать? Ты правды хочешь? – Давид пожал плечами, смотрел прямо мне в глаза. – Я тебя не люблю. Ты хорошая девочка, мне с тобой хорошо и интересно, но я не люблю тебя.

Эти слова прозвучали, как выстрел. Они пронзили моё тело в районе сердца, я буквально чувствовала рану и холод в ней, но почему-то продолжала стоять, смотреть на него, даже голос его воспринимала. И слёз не было, наверное, я окаменела от обиды. Конечно, обижаться на человека за то, что он не чувствует к тебе того же, что чувствуешь ты, глупо, но это всегда так больно и обидно. Одно слово разрушает все мечты и надежды, и они рушатся внутри тебя, складываясь, как карточный домик, одна на одну.