Островок счастья - Марина Полетика

Руку было очень больно, но зато в носу щипать перестало. Все лето Юля мечтала о встрече с Павлом. Она, не признаваясь сама себе, ждала ее. Как ни ужасно, но она скучала о нем, как будто имела на это какое-то право – смешно! Вот, дождалась. И все прошло по старому сценарию: он принес с собой те же грабли, и они по очереди на них наступили, опять расставшись врагами.

А ведь он, кажется, сделал ей предложение. И предложение какое-то странное: ты мне – ужины, я тебе – непонятно что, наверное, опять деньги. Бизнес-проект какой-то. Пусть предложил не всерьез, пусть на роль военно-полевой жены (Юля ни на секунду не допускала, что такой завидный жених, как Павел Мордвинов-младший, наследник империи, до сих пор не стал ничьим трофеем, путь даже и без посещения загса, а конкурировать с его столичными пассиями не имела ни малейшего желания), пусть так… Но тем не менее! Они тогда с Сашкой и Ириной болтали, строили планы, как соблазнить заезжего буржуина. И Тарасова еще сказала: если у тебя не получится, значит, ты не актриса. У нее получилось. Значит, она актриса. Уравнение доказано. И что ей со всего этого, если очень хочется треснуться об столешницу не кулаком, а головой?

Но Павел тоже хорош! Зачем каждый раз с упорством, достойным лучшего применения, он, имеющий все, пытается поделить то единственное, что у нее есть, ее театр? Как он не понимает, что для него это – очередная игрушка, полигон для испытания новых бизнес-технологий, а для нее – жизнь, в которой она сама должна быть хозяйкой, и поэтому она никому не может позволить определять законы и правила?

«Ну и ладно», – подумала Юля. Будем жить как жили. Зато сами себе хозяева. А этот бизнесмен, возомнивший себя черт знает кем, пусть заправляет своим заводом. Замуж! Как же! С таким, как он, уживется только блондинка типа «Мисс Россия», интересующаяся исключительно способами увеличения бюста и попонками для йоркширских терьеров – в эти вопросы он, возможно, лезть и не будет. И пьесу она сама напишет. Ну и что с того, что ее герои пока с ней разговаривать не желают? С той пьесой тоже сперва так было. А потом само стало получаться, только записывай. Так и на этот раз будет. Надо работать, а не сопли распускать.

И Юля, со злостью перемыв и едва не перебив тарелки, уселась за компьютер с твердым намерением на этот раз добиться своего.

Павел же, приехав домой, посуду мыть не стал в связи с отсутствием таковой. Махнул коньяка и лег спать, чтобы ни минуты больше не думать об этой дуре, которая отказалась стать его женой и в очередной раз едва не выгнала взашей, обозлившись непонятно из-за чего. То она хохочет и лезет целоваться, то превращается в бабу-ягу… И черт знает, когда она настоящая! Все, больше так с собой обращаться он не позволит. Не хочет – не надо, насильно мил не будешь. Он, дурак, в лепешку расшибался, думал о ней, скучал, хотел помочь, а она… Вот пусть и плюхается, как знает, со своим заштатным театром и со своим Петей. Это надо же, а?! Она не может выйти за него замуж, потому что у нее – театр и Петя. Да, и еще Дружинина приедет. С ума сойти, кому рассказать – не поверят: они провели вместе столько ночей, что он просто обязан был, как порядочный человек, сделать ей предложение. А она ему – шиш под нос. У нее Петя. И в Ниццу она не хочет, потому что у нее амбиции и диплом, а он – сбоку припека и лезет не в свое дело. У нее не только осанка, будто она палку проглотила, балерина чертова, у нее и характер такой – как палка, негибкий. Идиотский!

…Но, как ни накручивал себя Павел, так и сяк растравляя свои раны, разозлиться по-настоящему у него так и не получилось. Он чувствовал только обиду, разочарование и усталость. И коньяк не помог – так и провертелся в постели без сна до половины третьего.

Юлин расчет оказался верным: премьера спектакля «Выходили бабки замуж», где роли четырех старух, доживающих жизнь в сельском доме престарелых, блистательно сыграли Галина Долинина, Антонина Дружинина, Марианна Королева и Светлана Тарасова, имел потрясающий успех у зрителей. Пронзительные истории четырех пожилых женщин, проживших трудную жизнь и обреченных на безрадостную старость – и вдруг обретающих надежду на счастье в лице старика Абдуллы, готового жениться сразу на всех четырех (Коран позволяет), задевали за живое и не оставляли равнодушными. Недаром у нас говорят «от тюрьмы да от сумы»… От интерната для брошенных стариков, совмещающего в наших условиях эти два понятия, тоже зарекаться не следует.

На волне успеха (а еще больше – от работы и возвращения к привычной жизни) Антонина Ивановна Дружинина ожила, перестала все время думать об уходе вслед за любимым Васенькой и даже стала строить планы на будущее. Чтобы не оставаться одной, жила она пока у Светланы, которая, тоже овдовев много лет назад и вырастив детей, осталась одна в большой квартире, а к одиночеству так окончательно и не привыкла. С утра они вместе шли в театр, а вечерами вели долгие разговоры за чашкой чая, а то и чего покрепче.

– Я, Светочка, так думаю, что Васенька на меня не рассердится. Он меня подождет. Раз уж тут такие дела. Он же сам актер, понимает, – рассуждала Антонина Ивановна. – Вот сезон юбилейный отработаю, памятник Васечке хороший поставлю, а там видно будет.

Тарасова кивала, соглашаясь. Она и сама в свое время, похоронив мужа, так думала: вот только сезон до конца доработаю, а там уж… И хотя ее муж не имел к театру никакого отношения, а работал инженером на хлебозаводе, он тоже ее понимал. И Светлане казалось: уйдя туда, откуда не ведут диалоги с оставшимися здесь, он тоже разговаривал с нею и соглашался: да, тебе надо доиграть, надо работать, надо жить…

На фестивале в Ярославле Юля получила две премии за спектакль «Но Твоя да будет воля…» – как актриса и как режиссер. Но больше всего ее порадовало то, что два театра, из Челябинска и из Иркутска, попросили у нее разрешения поставить ее спектакль у себя. Юля была так счастлива, что даже отказалась от авторского вознаграждения – грех брать деньги у своих, которые точно так же едва сводят концы с концами.

Таня Родионова писала из Москвы, что Юлин вариант инсценировки «Алых парусов» очень заинтересовал худрука ее театра, и если все получится, то, возможно, Юлю пригласят в Москву ставить спектакль.

Про «Ревизора» и «Каштанку» написали благожелательные рецензии два столичных театральных журнала. Очевидно, впечатлившись таким взлетом Надеждинского театра, еще год назад дышавшего на ладан, областные власти пообещали весной выделить театру грант на два года – и это тоже была отличная новость, потому что грант позволил бы передохнуть от текучки и зарабатывания денег поездками по окрестным селам и без помех заняться только творчеством.

В этой бочке меда была только одна ложечка дегтя, о которой никто, кроме Юли, и не знал, потому что вкуса успеха она не портила, – не получалась пьеса. Не шла, и все тут! Был сюжет (в новогоднюю ночь в квартире одинокой женщины собираются несколько потенциальных женихов, прочитавших объявление о знакомстве, – эта история и в самом деле приключилась с Юлиной знакомой, сотрудницей налоговой полиции). Придумались отличные герои: милая и незаслуженно одинокая героиня, пожилой Профессор – убежденный сторонник матриархата, жуликоватый предприниматель Шустрый, положительный и надежный участковый, старушка-соседка Евстолия Васильевна, отнюдь не потерявшая надежду на обретение женского счастья, и стервозная подруга Маргарита, которая и заварила из ревности всю эту кашу.