Брачные узы - Тесса Дэр

– Я говорил вам, что не могу вам дать того, чего у меня нет.

– Да, говорили. И вы говорили неправду.

Мэдди приблизилась еще на шаг и прикоснулась к его руке. Даже это легчайшее прикосновение пронзило его как молния.

– Я знаю, как вам дороги те, кто рядом, – сказала она. – Я помню, какой заботой вы окружили меня тогда в Инвернессе. Я помню, как вы горой стояли за меня на балу…

Логан схватил ее за предплечья и отодвинул от себя.

– Я знаю, какая вы. Я знаю, какое буйное у вас воображение. Вы склонны придумывать то, чего нет. Вы себе лжете. Странно, что вы до сих пор так и не усвоили урок.

Логан пошел прочь, и вновь Мэдди пошла за ним.

– Вам когда-нибудь надоест наказывать меня? Когда я писала те письма, я была юной и самонадеянной эгоисткой. Я всех водила за нос. Не ведая о том, я сделала вас своим сообщником. Я поступила плохо, и я знаю об этом. Мне очень жаль. – Голос ее сорвался. – Нет, я не могу сказать, что сожалею о содеянном. Потому что я не сожалею.

– Разумеется, вы ни о чем не сожалеете. Вы получили замок и возможность жить так, как вам нравится.

Мэдди обогнала его и заступила ему путь.

– Я нашла вас.

– Вы меня убили. Вы объявили меня мертвым и бросили.

Вот в чем дело! Вот где неиссякаемый источник его гнева, его боли.

– И этот раз не был первым, так?

Он не ответил. Он не мог.

– Не оставляй меня, – прошептала она на гаэльском наречии. – Вы знаете, что вы все время повторяете эти слова во сне?

– Я не…

– Вы вновь и вновь повторяете эти слова и дрожите. – Мэдди хлопнула себя ладонью по лбу. – Как мне раньше это в голову не пришло! Ваша мать завернула вас в плед, приколола к нему брошь, чтобы та охраняла вас от сил тьмы… и ушла. Ушла насовсем.

– Да. Да, вы все правильно поняли. Именно так она и поступила. И оставила она меня на склоне холма, который мало чем отличается от того, на котором мы сейчас стоим.

– Что означает, что вы не были младенцем. Вы были достаточно взрослым, чтобы запомнить, как это было. – Мэдди обхватила себя руками. – Когда я сказала, что та женщина, что вас бросила, поступила разумно, я не знала, о какой женщине речь. Мне жаль, что с вами это случилось.

– Вам жаль? Не сожалейте о том, что случилось без вашего участия, сожалейте о том, что сделали вы.

– И что я сделала?

Логан отдышался. Он был зол. Отчасти на нее, но только отчасти. Он был зол на Мэдлин Грейсчерч очень и очень долго. И, раз уж она спросила, он даст ей возможность получить ответ. Здесь, в темноте.

– Вы хотите услышать нечто очень забавное?

– Надеюсь, это не анекдот, который заканчивается словами: «верещи громче, детка. Верещи громче».

– Нет, этот анекдот куда забавнее. Когда ваше первое письмо добралось до меня, я не был капитаном. Я был рядовым. Настолько бедным, что обувь себе купить не мог. И тут приходит письмо на имя капитана Маккензи. Вот так штука! Мои товарищи дразнили меня, мол, я сумел уговорить девчонку переспать со мной, только придумав, будто я капитан. – Логан провел рукой по волосам. – Так ко мне прилипла кличка Капитан. А сержант назначил мне порку за самозванство.

– И вы в этом винили меня.

– Конечно, я вас винил. Я читал ваши письма и понимал, что их писала избалованная английская фифочка, которой, видите ли, не хотелось замуж. Письма продолжали приходить. И насмешки множились. И через какое-то время я уже начал подумывать о том, не стать ли мне по правде капитаном? Вот тогда я бы всех своих обидчиков заставил замолчать.

– Очень на вас похоже. Вы такой решительный, такой целеустремленный.

Логан криво усмехнулся, не зная, то ли она смеется над ним, то ли говорит всерьез.

– В британской армии у рядового умереть в тысячу раз больше шансов, чем получить лычки сержанта. Я уже не говорю о том, чтобы дорасти до капитана.

– Но вы это сделали.

– Да, я это сделал. Мне потребовалось на это четыре года, но я это сделал. И письма уже приходили настоящему капитану Маккензи. Насмешки сменились уважением. И письма… Они тоже стали меняться. Они стали добрее, вдумчивее. Чертовски странные письма, но умные. Вы рассказывали мне о малышах Генри и Эмме. И я знал, что есть дети, которые молятся обо мне каждый вечер, словно я – член их семьи. Вам не понять, Мэдди. Я провел детство со скотом в хлеву или на пастбище. Я спал на земле, прикрываясь ветхим пледом. У меня никогда не было любящей семьи. И, как бы глупо я при этом себя ни чувствовал, я тоже начал за них молиться.

– Логан…

– И еще в этих письмах были вы – прекрасная незнакомка, которая не узнала бы меня на улице, но рассказывала мне все свои секреты. И эта незнакомка видела во мне то, что я бы сам никогда не разглядел, и она, сама того не подозревая, заставляла меня расти, тянуться к свету. И эта незнакомка видела сны обо мне, мечтала меня обнять. – Голос его сорвался. – Я чувствовал себя так, словно я потянул за нитку тартана Господа Бога, и кто-то из совсем другого мира потянул за ту же нитку с другой стороны. То, что для вас было простым дурачеством, для меня значило куда больше. Ваши письма подарили мне мечту, которая, если бы не вы, никогда бы у меня не появилась. Они, эти письма, вдохнули в меня новую жизнь. А потом вы взяли и приговорили меня к смерти. И бросили меня.

Мэдди прижала ладонь к губам.

– Логан, мне так жаль. Вы были мне дороги, правда. Мне понятны ваши чувства. Со мной происходило что-то похожее. Иначе я бы не продолжала писать так долго. Я верила в реальность того, что происходит, даже если боялась себе в этом признаться.

– Не говорите так. – Он схватил ее за предплечья и тряхнул. – Не говорите, что знали, что я есть, настоящий, живой, и что вы, зная об этом, заживо меня похоронили и больше ни разу не вспомнили. Тогда вы еще хуже, чем я о вас думал.

– Тогда скажите мне, как все исправить.

– Никак, – покачав головой, сказал Логан. – Нет таких слов.

Мэдлин прикоснулась ладонью к его щеке.

– А если я скажу, что люблю вас?

Слова потрясли его до глубины души, но он скорее провалился бы сквозь землю, чем допустил, чтобы она увидела его потрясение.

– Нет. Не хочу это слушать.

– А я хочу сказать. Теперь, когда у меня перед вами нет никаких обязательств, когда надо мной не висят дамокловым мечом ваши угрозы, когда не осталось никаких иллюзий, я могу сказать то, что хочу. Логан, я люблю вас. И это началось еще до того, как я вас узнала.

– Глупости. Бессмыслица.

– Я понимаю, что так не бывает с точки зрения здравого смысла. – Мэдди улыбнулась. – Но это правда.

– Нет. – Он взял в ладони ее лицо и плотно стиснул. – Это неправда, и вы это знаете. С меня довольно лжи.