Впервые в жизни, или Стереотипы взрослой женщины - Татьяна Веденская

– Явно не твой. Она сказала нашему генеральному продюсеру, что ты – бывшая любовница другого собственника нашего центра и жена этого собственника тебя ненавидит. Кажется, что-то в этом духе.

– У, какая я популярная среди собственников. Надо же! Ну, что ж, спасибо тебе, Захар! – торжественно произнесла Олеся и встала.

– Спасибо в карман не положишь, – хмыкнул он, хотя было ясно, что ничего особенного за эту информацию не хочет. Разве что…

– А хочешь, Захар, чтобы я всем сказала, что мы переспали? – предложила вдруг Олеся.

– Гхм, – опешил тот. – Отчего бы нам тогда, в самом деле, не переспать? Для правдоподобия.

– За такую информацию могу только соврать об этом. Вот если ты мне добудешь главную роль… – Олеся важно кивнула головой, поднесла свою рюмку к его стопке, стукнула – звон вышел каким-то смазанным, совсем не звучным. Выпила, охнула, чмокнула Захара в губы, отчего тот только еще больше нахмурился, – и вышла из комнаты.

Неделю спустя она сидела на лавочке около входа в кинотеатр «35 ММ» и ждала, когда Лера Дорофеева и Максим Померанцев выйдут из дверей после просмотра одного из множества уникальных фильмов, входящих в программу фестиваля европейского кино. Она могла бы «поймать» их и до премьеры – видела их, когда они только входили в двери вместе с пестрой толпой людей, живо интересующихся авторским европейским кино.

Все эти люди – в основном молодые, одетые кто по последней моде, кто, напротив, небрежно и даже неряшливо – всех их объединяло общее убеждение в собственной неповторимости, оригинальности и хорошем вкусе. Олеся недавно наткнулась в Интернете на портал, где регистрировались пользователи, считающие себя в своем роде уникальными, отличающимися от «тупого» большинства. У портала был высокий рейтинг: уникальными и совершенно особенными людьми считали себя несколько миллионов человек.

Несколько миллионов неповторимых, убежденных в том, что хоть в чем-то они превосходят миллиарды «таких, как все». Это было смешно. Люди, топтавшиеся около кинотеатра, словно сошли со страниц этого портала. Померанцев и Лера – на этот раз в бежевом брючном костюме, но на все тех же бесконечных шпильках, смотрелись тут как в своей тарелке. Из-за шпилек она была выше Померанцева на полголовы.

– Клоун на ходулях, – злорадно обозвала ее про себя Олеся, чтобы смириться с тем фактом, что они с Померанцевым невероятно хороши – два красивых человека в дорогой одежде, которую умеют носить так, словно вовсе не замечают того, как она им идет. Олеся знала, что они выбрали какой-то португальский фильм, что его покажут на языке оригинала с титрами, что, кажется, этот фильм получил уже какую-то награду в Каннах. Также знала, что общего времени фильм занимает около двух с половиной часов – все это время она просидела на скамейке, ни о чем особенно не думая. К тому времени как Померанцев и Лера появились в дверях, ее сердце уже столько раз стукало и падало вниз, что в этот раз дало сбой – и просто отметило факт появления. Первую Олеся заметила Леру – бежевая линия за стеклянными дверями, длинный штрих, а не человек. Померанцев вышел из здания, держа какую-то рекламную брошюру в руках. Разочарованное, как и всегда, лицо. Он что-то сказал Лере, но та уже заметила Олесю. Их взгляды встретились, впервые в жизни они стояли друг перед другом, не разделенные ничьими разговорами и мнениями. Померанцев замолчал и огляделся, пытаясь понять, что не так, но Олеся не смотрела на него. Только на Леру.

– Привет тебе, Камео! – бросила она наконец.

– Что ты тут делаешь? – сквозь зубы процедил Максим. Олеся про себя подумала, что не исключен вариант, что он сейчас подойдет и ударит, снова даст пощечину или придумает что-то еще более отвратительное.

– Лера, я полагаю? – приветливо спросила Олеся. Она не стала ничего отвечать, только слегка склонила голову, подтверждая сказанное.

– Ты что, следила за мной? Ты что, читала книгу? – Максим побледнел, не зная, как именно вести себя в сложившейся ситуации.

– Ты должна мне роль, – тихо, но очень серьезно пробормотала Олеся.

– Роль? – удивленно переспросила Лера. Она оказалась обладательницей красивого, бархатного контральто. – Я думала, ты пришла из-за него?

– Знаешь, я никогда не верила в наш с ним брак, – усмехнулась Олеся. – Но роль… Ты должна мне ее вернуть.

– Именно эту? – уточнила Лера, пока Максим изумленно переводил взгляд с одной своей женщины на другую.

– Нет, не эту. Любую главную роль. Идет? – Девушка молчала. Олеся пожала плечами, повернулась и пошла в сторону Садового кольца. Через несколько секунд она была остановлена легким прикосновением руки к плечу. Олеся обернулась и увидела Леру, грациозно протянувшую к ней руку.

– Постой! – Она улыбнулась и с интересом вгляделась в Олесино лицо. – Я только хотела сказать… Это он попросил меня тогда… Максим попросил меня убрать тебя из сериала. Я сделала это для него, не могу отказать старому другу. – Лера помолчала, а затем добавила: – Никогда не считала тебя бездарной.

– Я ведь не спрашивала, зачем ты это сделала, верно? – пожала плечами Олеся. – Но приятно это слышать, хотя никогда не делала ставку на свой талант. Можешь спросить у него, он знает, чем я беру… обычно. – Олеся кивнула в сторону Максима Померанцева. Лера сначала не поняла, о чем именно та говорит, а затем закинула голову и расхохоталась в голос. Отсмеявшись, покачала головой:

– А ты та еще штучка!

– Штучка-дрючка, – пробормотала Олеся. Лера кивнула и вернулась как ни в чем не бывало к Максиму. Тот проводил Олесю задумчивым взглядом, но подал руку Лере и скрылся с нею за углом, где они оставили машину.

Вечером того дня Олеся висела на телефоне, объясняя Анне, что теперь-то уж ничто не может оставаться прежним. Теперь-то уж что-то будет: или ядерный взрыв, или ядерная зима. Одно из двух. Или что-то третье. Максим ее убьет. Выставит голой на улицу. Никогда больше не вернется к ней. Заставит съесть книгу – лист за листом и особенно проследит за тем, как Олеся «усвоит» обложку.

– Жаль, что у книги твердая обложка. С мягкой было бы проще!

– Ты преувеличиваешь, – смеялась Анна, потому что все это подруга говорила тоже с каким-то непонятным и необъяснимым весельем. Но ничего не произошло, вернее, ничего из того, что предполагала Олеся. Максим вернулся около полуночи с бутылкой дорогого бренди в руках. Он молча разлил бренди по бокалам, добавил лед – как и откуда он взялся в Олесином холодильнике, она вообще не знала. Никогда его там не морозила, но факт – он там был. Видимо, пока ее не было, Максим привык заниматься такими вещами сам.

– Твое здоровье! – пробормотал Померанцев.

– Решил споить меня? – поинтересовалась Олеся.

– Если у тебя будет много ролей, ты сама сопьешься, и очень быстро. Не знаю, почему ты этого так хочешь.

– Сотня фальшивых лиц, за одним из которых со временем потеряется собственное, свое, – процитировала Олеся задумчиво его же, Максима, книгу. Он протянул бокал, и она приняла его. – Может быть, ты прав.