Короли старшей школы - Меган Брэнди

– Меня привезли сюда ради нее, – говорит она мне. – Я растила твою мать от колыбели до сделки, как я помогала растить Ролланда и его брата. Я умоляла дедушку Равины, твоего прадеда, не предлагать ее в качестве приза, но тогда я была всего лишь няней. У меня не было голоса, но я никогда не покидала ее. Когда она начала жить в поместье Грейвен, я тоже туда переехала. Я наблюдала, как она влюбилась в Феликса, а затем – как ее сердце начало тянуться к его брату.

Я проводила с ней каждую минуту, кроме того времени, когда она была в школе. Когда она была и с Феликсом, и с Коннером, я была всего в нескольких метрах от нее. Всегда рядом. За исключением той ночи, когда все изменилось.

Мой взгляд скользит к ее глазам, но она смотрит на бутылку с водой, поэтому я поднимаю ее и делаю несколько маленьких глотков.

Мгновенно прохладная жидкость оставляет след свежести по всему моему телу. Вода спускается по пустому желудку, успокаивая и раздражая его одновременно.

– Донли попросил меня сопроводить молодую женщину с территории, он уволил ее.

– Дай угадаю, горничную.

Мейбл становится любопытно, но она кивает.

– Да, горничную. Беременную горничную, которую он только что уволил. Он велел мне отвезти ее на окраину города и бросить там вместе с деньгами, которые он разрешил ей взять, и с кое-какой одеждой. – Она хмурится. – Вместо этого я отвезла ее к Ролланду.

– Почему?

– Ролланд – хороший человек, Рэйвен, был таким даже в восемнадцать лет. Он только начинал брать на себя больше обязанностей. Твой дедушка доверял ему принимать решения самостоятельно, и на то были веские причины. Я не сомневалась, что он поступит правильно.

Я отвожу взгляд, не уверенная, соглашусь я или нет.

Мейбл достает из кармана маленькое завернутое печенье и ломает его напополам. Она держит его перед моим носом, не сводя с меня глаз.

– Серьезно?

Она только придвигает его ближе.

Резкими движениями я тянусь вперед, отламываю маленький кусочек и засовываю его в рот. После того, как я прожевываю его и проглатываю, я издевательски высовываю язык, чтобы таким образом показать, что я его съела.

Намек на улыбку появляется на губах Мейбл:

– Когда я вернулась в поместье Грейвенов, я нашла твою мать на полу в душе. Она свернулась калачиком и плакала. Она все время говорила, что предала его, она предала его, и сначала я подумала, что она имела в виду Феликса. Может быть, она была с Коннором, и чувство вины поглотило ее после этого, но потом Коннор почти исчез из ее мира. В ту ночь все изменилось, она и Феликс стали еще ближе, и четыре месяца спустя твоя мать ушла, но она оставила кое-что, спрятанное так хорошо, что найти это могла только я. – Она достает из сумки обычный кошелек и расстегивает его. Она запускает в него руку и вытаскивает маленькую мятую бумажку, сложенную в идеальный квадрат.

Она передает ее мне.

Я осторожно ее открываю – фотография УЗИ, слова – «это девочка», напечатанные по почерневшим краям.

Что привлекает мое внимание, так это пурпурное сердце, окружающее нечеткое изображение, нарисованное от руки, и под ним нацарапаны слова: «моя малышка».

Она любила меня, пусть даже всего мгновение.

Я не могу сдержаться – чувствую, как прерывисто вдыхаю, а потом, как все мое тело начинает дрожать. Слезы льются из глаз, и вот я лежу на полу в ванной.

Дверь распахивается, и в комнату врывается Ройс.

– Черт, – хрипит он. Он опускается рядом со мной, притягивает меня к себе на колени, мгновенно укачивая меня взад и вперед в своих объятиях. Чем громче я реву, тем сильнее сжимаются его руки. Его губы целуют мои волосы, он гладит их снова и снова, шепча: «Все в порядке, Рэй-Рэй». Все будет хорошо.

Но будет ли?

Я была маленькой девочкой, которая никому не была нужна. Маленькая девочка, которая заставила другого человека уйти из своего дома. Из единственного места, которое она когда-либо знала, в мир нищеты, наркотиков, проституции.

Телом моей матери воспользовались, а потом решили, что ее тело – это все, чего она стоит, и позволили людям платить ей за то, чтобы пользоваться им снова.

Она пришла сюда, чтобы спасти меня, по-своему, по-дурацки, и я убила ее за это.

Я забрала ее жизнь, а потом я забрала ее жизнь.

Я не знаю, как долго мы сидим на полу в ванной, прежде чем Ройс шепчет:

– Тебе нужно сбежать? Я могу послать кого-нибудь за твоим айподом, за травкой, за чем угодно.

Мое сердце сжимается, его удрученные глаза вспыхивают передо мной.

– Его нет, – шепчу я, кусочки меня, о существовании которых я и не подозревала, рассыпаются где-то под кожей. – Он забрал его.

Ройс напрягается, прижимаясь ко мне, затем медленно отступает, чтобы встретиться со мной взглядом.

– Что?

– Мэддок, он забрал его.

Лицо Ройса меняется, и он осторожно отодвигается на несколько сантиметров, чтобы лучше меня видеть.

– У Мэддока твой айпод?

Я киваю.

Он опускает меня на пол, поднимаясь на ноги, затем тянет меня вверх. Он сжимает мое лицо в ладонях.

– Давай, Рэй-Рэй. Тебе нужно поспать.

Я не сопротивляюсь ему, позволяю ему вытащить меня из туалета и отвести в палату Кэптена.

– Пойду потолкую с Басом, – говорит мне Ройс, пристально глядя на Баса у двери.

Я подхожу ближе к Кэптену, игнорируя Ролланда, его стул слегка скрипит по полу, и он выходит, забирая с собой Викторию и Мейбл.

К счастью, кровать Кэптена шире стандартной больничной койки, так что мне остается только отодвинуть несколько проводов, чтобы заползти на нее и лечь рядом с ним.

Я закрываю глаза.