По желанию дамы - Стефани Лоуренс

Похитили!

Нахмурившись, Деклан расправил ковер, защищая лицо Эдвины от капель воды, летевших с весел. Потом поднял голову и стал смотреть на темный, но такой надежный корпус своего корабля, к которому они неуклонно приближались.

Что, если бы он не спас Эдвину? Неужели она повторила бы судьбу других пропавших молодых женщин?

Чутье подсказывало: да, именно так все и было бы.

Ее чем-то опоили в доме губернатора, а затем передали тем, кто похищал европейцев из Фритауна.

Кто именно ее одурманил?

Эдвина наверняка это знала.

Она – дочь герцога; достаточно одного ее слова, и Холбрука в кандалах доставят в Лондон и будут судить!

Но ведь Эдвина собиралась увидеться вовсе не с Холбруком.

Если только…

Они приблизились к «Большому баклану». Осторожно взвалив Эдвину на плечо, Деклан быстро поднялся по трапу.

Сойдя на палубу, он подхватил ее на руки и понес на корму.

Он остановился у лестницы, ведущей на мостик; у штурвала стоял Колдуэлл, а рядом с ним – Джонсон; оба не сводили взглядов с Эдвины.

– Мистер Колдуэлл… поднять якорь! Все на весла! Уходим быстро и тихо.

– Есть, капитан! – Колдуэлл щелкнул каблуками. Он знал такой тон, понимал, что значит приказ соблюдать тишину. Колдуэлл сразу же принялся негромко отдавать приказы, которые Джонсон так же негромко передавал Гримсби, стоявшему на верхней палубе. Боцман, в свою очередь, передал приказы матросам, которые, заметив возвращение Деклана, поднимались из трюма.

Все говорили шепотом и передвигались быстро, но почти бесшумно. Вскоре почти весь экипаж спустился вниз и сел на весла.

Деклан переместил взгляд на штурмана, ждущего указаний.

– Мистер Джонсон… выводите нас в открытое море. Мы должны как можно скорее попасть в Саутгемптон.

– Есть, капитан! – Джонсон сбежал по трапу, чтобы изучить карты.

Рядом с Декланом возник Генри; он не сводил взгляда с неподвижного лица Эдвины.

– Что с ней, капитан? Она поправится?

Деклан и сам хотел бы знать ответ на этот вопрос – и лучше пятнадцать минут назад. Горло у него перехватило; он с трудом проговорил:

– По-моему, ее чем-то усыпили, вот и все.

– Что ж. – Генри махнул в сторону его каюты: – Ее надо устроить поудобнее, чтобы она выспалась.

Деклан нерешительно посмотрел на Генри:

– Может быть, отнесете ее туда и устроите получше? – Если Деклан сам понесет жену в каюту, он не сможет оторваться от нее, а ему нужно находиться на палубе на тот случай, если кто-то попытается им помешать.

Больше десяти лет он не ощущал бремени ответственности, хотя, как всякий капитан, отвечал за безопасность своего корабля и членов экипажа. Сейчас же он словно нес на плечах тяжелый груз. Разумеется, он не мог отказаться от того, что стало его неотъемлемой частью. И в конечном счете его присутствие на палубе может оказаться жизненно важным для дальнейшей безопасности Эдвины.

– Конечно! – Генри протянул руки, и Деклан осторожно передал ему драгоценную ношу. Генри крепко держал ее. – Не волнуйтесь, мы с ребятами о ней позаботимся.

Деклан заметил, что два юнги подбежали к Генри. Кивнув им, он повернулся к мостику.

Все до одного члены экипажа работали дружно и слаженно; им уже не раз приходилось спешно покидать тот или иной порт. Сегодня, когда им хватало света луны и звезд, весла бесшумно опускались в воду. «Большой баклан» пролетел по гладкой бухте и вышел в открытое море, где сразу же началась качка. Деклан, вставший у штурвала, приказал сушить весла и поднять паруса.

Подняли гроты; ветер тут же наполнил их ветром.

Они пошли вперед с такой скоростью, что он вздохнул с облегчением.

Сверившись с курсом, Деклан направил корабль на вест-норд-вест. Вскоре немногочисленные огоньки Фритауна остались далеко позади. Деклан глубоко вздохнул и задержал дыхание, наслаждаясь соленым морским воздухом, который для него был дыханием жизни. Напряжение мало-помалу оставляло его.

Никто не гнался за ними; никто не пытался им помешать. А после того, как «Большой баклан» вышел в открытое море, их уже никто и ничто не остановит; на море его кораблю нет равных.

Экипаж работал, как хорошо смазанный механизм; вскоре они взяли курс на север и пошли вперед на всех парусах.

Только тогда Деклан передал штурвал Колдуэллу, а сам спустился вниз.

Он сделал все, что мог, чтобы они избежали опасности, постарался обеспечить безопасность жены и своего экипажа.

Войдя в каюту, он увидел, что Эдвина еще спит.

Генри сидел в кресле за письменным столом и караулил ее.

– Не просыпалась, дыхание ровное. – Лицо у Генри покраснело под загаром. – И все же осмелюсь предложить… может быть, распустите ей лиф? Ей будет легче дышать.

– Так и сделаю, – кивнул Деклан.

Отдав ему честь, Генри вышел и тихо закрыл за собой дверь.

Деклан долго стоял у кровати и смотрел на жену. Сейчас она напоминала ангела – кудри в свете ночника мерцали золотистым светом, на щеках проступил нежный румянец. Вид у нее был спокойный и безмятежный.

Очень похожа на мадонну.

Он не спеша оглядывал ставшую такой знакомой фигуру. Его взгляд невольно задержался, спустившись ниже талии. Сейчас, когда она лежала на спине, он начал верить, что…

Деклан глубоко вздохнул. Пока Эдвина не проснется, больше он ничего не узнает. А до тех пор лучше не давать волю фантазии.

Однако Генри прав. Деклан склонился над Эдвиной, осторожно перевернул ее на бок и начал развязывать шнуровку ее дорожного платья. Распустив лиф, развязал корсет и осторожно снял его. Подумав, снял с ее ног туфли, подвязки и тонкие шелковые чулки.

Ее ноги были маленькими и изящными; он осторожно погладил ступню с высоким подъемом. Тепло ее ноги успокоило его, и в глубине души он почувствовал облегчение.

Они находились в открытом море, и в каюте стало заметно прохладнее. Поняв, что Эдвина может замерзнуть в одной сорочке, Деклан снова перевернул ее на спину и укрыл простыней и одеялом.

Покончив с этим, он беспомощно замер, не зная, что делать дальше. Огляделся, но почти сразу же его взгляд вернулся к кровати.

Ему трудно было отвлечься от нее. В то же время он понимал: глупо гадать, еще глупее пытаться заново переживать последние часы. Ни к чему терзать себя бесполезными подозрениями. В конце концов, прошлого не изменишь.

То, что случилось, не имеет никакого отношения к тому, что будет дальше, – правда, Деклан понятия не имел, что будет дальше.

Через несколько минут он придвинул к кровати стул и сел на него. Взяв руку Эдвины в свою, он погладил большим пальцем нежную кожу и стал ждать, пока она проснется и расскажет, что с ней случилось. И тогда он поймет, что все страхи, которые он старательно сдерживал, беспочвенны.