Чужестранка. Книга 1. Восхождение к любви [= Чужеземец ] - Диана Гэблдон

Мистрисс Фиц, обернувшись и увидев за собой целое стадо особей слабого пола, сурово нахмурилась.

— А вы, барышни, немедленно отправляйтесь по своим комнатам, — распорядилась она. — Если не хотите оставаться в безопасности здесь наверху, бегите, да побыстрей, к себе. Не шастайте по коридорам и не прячьтесь по углам. Во всем замке не найдешь теперь ни одного трезвого мужчины, а через час они будут еще пьяней. Нынче вечером девушкам тут не место.

Толчком отворив дверь, она осторожно выглянула в коридор. Убедившись, что все спокойно, она начала по одной выпускать девиц из дверей, требуя, чтобы они немедленно отправлялись по своим спальням на верхнем этаже.

— Вам не нужна помощь? — спросила я, идя рядом с ней по коридору. — Я имею в виду — в кухне?

Она покачала головой, но за предложение поблагодарила улыбкой.

— Нет, барышня, ничего такого не надо. Вы тоже отправляйтесь к себе, вам тут так же опасно, как и другим.

И она ласково подтолкнула меня в спину, направляя в довольно-таки темный переход.

После встречи с представителями наружной охраны я была склонна последовать ее совету. Мужчины в холле буйствовали, плясали, продолжали пить, не помышляя ни о сдержанности, ни о контроле. Женщинам тут и вправду не место.

Но найти отсюда дорогу к моей комнате представляло в своем роде задачу. С этой частью замка я была почти не знакома, помнила только, что на следующем этаже есть проход к моей комнате, но никак не могла отыскать лестницу.

Повернув за угол, я наткнулась на группу мужчин. Я их не знала, они приехали из каких-то явно отдаленных владений клана и не привыкли к принятым в замке приличным манерам. Во всяком случае, я так решила, заметив, что один из них, вероятно, отчаявшись найти отхожее место, справлял малую нужду прямо тут, в углу коридора.

Я повернула прочь, намереваясь вернуться туда, откуда пришла, все равно, есть там лестница или нет. Меня остановило сразу несколько рук, и я оказалась прижатой к стене в коридоре, окруженная бородатыми горцами, от которых несло виски и на уме у которых было насилие.

Не находя смысла в долгих церемониях, один из мужчин ухватил меня рукой за талию, а другую руку запустил мне за корсаж. Наклонился поближе, так что я уперлась ухом в его заросшую волосами щеку.

— А что ты думаешь насчет сладкого поцелуя для храбрых парней из клана Макензи? Тулах Ард!

Я ответила грубым ругательством и изо всех сил отпихнула его от себя. Он был так пьян, что на ногах держался неустойчиво и повалился прямо на своего приятеля. Я метнулась в сторону и кинулась бежать, сбросив на ходу свои нелепые туфли.

Еще одна тень выросла передо мной, и я остановилась. Передо мной один, а гонятся за мной по меньшей мере десятеро, и они могут схватить меня несмотря на то, что нагрузились спиртным, Я ринулась вперед, намереваясь обойти его, но он быстро преградил мне дорогу, и я остановилась так неожиданно, что вынуждена была упереться руками ему в грудь — иначе я повалилась бы на него. Это оказался Дугал Макензи.

— Какого дьявола… — начал он, но тут же увидел гнавшихся за мной мужчин. Дугал толкнул меня себе за спину и рявкнул по-гэльски на моих преследователей. Они запротестовали на том же языке, но после короткой перепалки — ни дать ни взять стая грызущихся волков, компания удалилась в поисках лучших возможностей.

— Спасибо вам, — поблагодарила я Дугала, совершенно ошеломленная происшествием. — Спасибо. Я… пожалуй, я пойду. Здесь не стоит оставаться.

Дугал посмотрел на меня, взял за руку и повернул лицом к себе. Он был весь взъерошенный, растрепанный — явно принимал участие в разгуле, который происходил в холле.

— Совершенно правильно, барышня, — сказал он. — Вам здесь оставаться не стоит. Но поскольку вы уже тут, вы мне заплатите выкуп.

В полутьме заблестели его глаза. Он неожиданно привлек меня к себе и поцеловал. Крепко поцеловал, его язык коснулся моего, и я почувствовала во рту вкус и запах виски. Обеими руками он обхватил меня за бедра и притиснул к себе так, что я почувствовала напряженную, твердую мужскую плоть сквозь все мои юбки.

Он отпустил меня столь же неожиданно, как и привлек к себе. Неровно дыша, кивнул и повел рукой в сторону холла. Пригладил упавшую ему на лоб непокорную рыжую прядь.

— Уходите, барышня, — сказал он. — Пока не пришлось заплатить более высокую цену.

И я ушла, босиком.

Имея в виду события прошедшей ночи, я полагала, что обитатели замка наутро подымутся со своих постелей поздно. И спустятся вниз за подбадривающей кружкой эля, когда солнце будет высоко.

Однако шотландские горцы из клана Макензи оказались куда более крепким народом, чем я думала, и еще до рассвета замок уже гудел как улей; громкие голоса перекликались из коридора в коридор, бряцало оружие, топали сапоги — мужчины собирались на тинчал.

Было холодно и туманно, но Руперт, которого я повстречала во дворе по пути в холл, заверил меня, что это самая лучшая погода для охоты на кабана.

— У этого зверя шкура такая толстая, что холод ему нипочем, — объяснял он мне, с энтузиазмом затачивая наконечник копья на точильном камне с ножным приводом. — Кабаны чувствуют себя в безопасности, когда кругом туман, и не замечают охотников, вот какое дело-то.

Я воздержалась от замечания, что и охотники-то увидят кабана только в тот момент, когда наткнутся на него.

Едва, солнце пронизало туман своими красными и золотыми лучами, охотники собрались на переднем дворе, украшенные, словно блестками, каплями воды и сверкающие глазами в радостном предвкушении охоты. Мне приятно было узнать, что женщины в охоте не участвуют, удовлетворяясь такими приношениями отбывающим героям, как лепешки и кружки эля. Я увидела, какое количество мужчин, до зубов вооруженных копьями, топорами, луками и стрелами, кинжалами, направляется в восточный лес и мне стало немного жаль кабана.

Но часом позже на место жалости пришел некий уважительный страх — когда меня поспешно вызвали на окраину леса перевязать раны человеку, в тумане наскочившему на зверя.

— Боже милостивый! — воскликнула я, осматривая зияющую рваную рану от колена до лодыжки. — В этом повинно животное? Это же надо иметь стальные зубы!

— А? — только и смог выговорить раненый, который был бледен от шока и слишком потрясен, чтобы разговаривать, но один из тех, кто помогал донести его сюда из леса, поглядел на меня с откровенным любопытством.

— Все обойдется, — заверила я, потуже затягивая давящую повязку на поврежденной икре. — Отнесите его в замок, попросим мистрисс Фиц дать ему горячей похлебки и теплое одеяло. Рану надо зашить, а у меня нет с собой инструментов.

Эхо в тумане на склоне холма повторяло ритмический треск колотушек. И вдруг над туманом и над деревьями прозвучал такой пронзительный вопль, что поблизости от меня вырвался из своего тайного укрытия фазан и, трепеща крыльями от страха, улетел.