Как спасти репутацию - Дженнифер Эшли

Миган завизжала, попятилась к изголовью, прикрылась подушкой.

Тело демона задрожало, и он опять стал Александром, стоял, тяжело дыша и обливаясь потом.

– Я не могу это контролировать. Не могу. Будь все проклято!

– Будь опять пантерой. Ты же сказал, можешь являть миру любой облик, – тихо посоветовала Миган, все еще дрожа.

– Ты не понимаешь? Я не могу это контролировать, когда я с тобой – чертов приворот мешает…

– Давай я опять тебя потрогаю. Тебе же нравилось.

Она протянула руку, но он отскочил от кровати:

– Держись от меня подальше. Самое лучшее для тебя – держаться от меня подальше.

– Не хочу.

Он зажмурился и сжал кулаки. Грудь высоко вздымалась, как будто он старался успокоить себя с помощью дыхания.

– Возвращайся на кровать, – попросила Миган. – Не обязательно заниматься любовью, мы просто полежим, поговорим, побудем вместе.

Александр открыл глаза, посмотрел на нее, и она увидела, что к нему возвращается холод.

– Я не могу с тобой просто разговаривать. Любовный приворот хочет, чтобы я овладел тобой. А в этом случае я не смогу контролировать логоша.

– Мы можем попытаться вместе.

Он долго молчал. Она видела, что он глубоко дышит, борется с логошем, старается вернуть себе обличье великого герцога Александра и завернуться в него, как в свой плащ с лентой…

– Нам не нужно быть вместе, – сказал он. – У меня уже нет необходимости произвести наследника.

– Нет необходимости произвести наследника? – недоверчиво повторила Миган. – Значит, до сих пор ты думал только о необходимости?

Его взгляд еле заметно потеплел.

– Миган, я прихожу к тебе за получением удовольствия. Лучше мне этого не делать.

Он остыл; в глазах было больше льда, чем даже в самую первую их встречу на балу у леди Федерстон. Но тогда они еще не были знакомы! Отвернувшись от Миган, Александр надел брюки, поднял с пола рубашку.

– Я поговорю с миссис Колдуэлл и Николаем о наших раздельных апартаментах. Приворот и так сводит меня с ума, а когда я тебя вижу, становится еще хуже. Я не имею права рисковать тобой ради своего удовольствия.

У Миган на глаза навернулись слезы.

– Что же мне делать?

– У тебя есть свои обязанности, – сказал великий герцог. – Пока придется их выполнять.

Он круто повернулся и пошел к выходу. Последнее, что Миган видела перед тем, как за ним захлопнулась тяжелая дверь, – как он выпростал из-под воротника рубашки длинные волосы.

Миган снова села на кровать. Сердце щемило. Он пытается закрыться от нее так же решительно, как только что захлопнул дверь. Неужели нельзя вместе найти выход, придумать, как победить логоша? Ее отец и мать, а теперь отец и Симона всегда действовали сообща, одной семьей, и она не знала других способов.

Раздельное проживание? Что это значит? Он будет так жесток, что отправит ее куда подальше? Куда? В далекую Нвенгарию? Или вместе с отцом обратно в Оксфордшир?

Миган уткнулась лицом в колени и заплакала. Он никогда не хотел жениться, просто попал в ловушку. Любовный приворот мешает ему жить. Но что теперь делать ей?! Она сойдет с ума без его объятий.

Миган подняла с пола служебную ленту и прижала к голой груди. Золотые нити ее оцарапали, и она прижала ленту к губам.

«Какое бы решение ни принял Александр, – пообещала себе Миган, – я не буду покорно склонять голову, во всяком случае, без борьбы». Отец всегда учил, что если требование неразумно, она не должна слепо его выполнять.

Прижимая к груди перевязь, она вспомнила его уроки, и в голове начали бродить идеи. Миган вытерла глаза; к ней вернулась решимость.

Великий герцог мог выстоять перед старым принцем-императором Нвенгарии, мог выстоять против торговцев рабами и наркотиками, мог выстоять против фон Гогенцаля с его головорезами, но он не устоит, когда Миган Тэвисток развернет кампанию по приведению человека в разум.

«Бедный Александр, – подумала Миган, стараясь похоронить худшие из горестей. – Он не узнает, что его сразит». Она поцеловала его ленту и улыбнулась влюбленной улыбкой.

Свою кампанию Миган начала на следующий день – вернее, в то же утро, когда Сьюзен пришла ее будить.

Миган подняла тяжелые веки и тут же зажмурилась от солнца, бьющего в окно. Она заснула, обмотавшись его лентой, и теперь лента лежала на подушке. После долгой ночи безумной любви утром у нее раскалывалась голова, в глазах был песок.

– У меня есть для вас кое-что, – сказала Сьюзен, с понимающей улыбкой убрала ленту и помогла Миган надеть халат. – Прекрасный напиток, он замечательно поднимает дух.

Напиток, что бы это ни было, действительно оказался удивительным – какая-то зеленовато-пурпурная смесь. Миган недоверчиво его попробовала, но через два-три глотка по всем жилам пробежал огонь и глаза полностью раскрылись.

– Боже всемилостивый! Что это такое? Сьюзен подмигнула карим глазом:

– Фамильный секрет. Моя мама была знахаркой.

Миган чувствовала себя свежей и готовой к битвам. Сьюзен ее умыла, одела, заплела косы, свернула их на голове и закрепила прическу кружевной заколкой.

Когда она наносила последние штрихи на костюм Миган, вошла миссис Колдуэлл и коротко сказала:

– Завтрак готов. В столовой.

Миган приступила к первому этапу кампании:

– Миссис Колдуэлл, столовая слишком велика для утренней еды, и там темновато. Накройте в маленькой утренней комнате в задней части дома. Там окна выходят на восток и к тому же прекрасный вид на сад.

Миссис Колдуэлл подняла брови, но кивнула:

– Как пожелаете, ваша светлость. В таком случае завтрак в утренней комнате через четверть часа.

Она торопливо вышла, и Сьюзен хихикнула. Миган притворялась холодной, но сердце учащенно билось, а нервы покалывало от собственной наглости.

Утренняя комната была гораздо интимнее огромной столовой. Им с Александром придется сидеть за небольшим столом, она видела там стол, когда осматривала дом. Они будут есть и разговаривать, как муж и жена, обсуждать предстоящие дела. Миган ничего от него не попросит, только этот совместный завтрак.

Через двадцать минут Миган сидела в солнечной комнате за столом, разложив на коленях салфетку. Гай, Марк и Брут начали свои пляски в обслуживании, то и дело сталкиваясь в маленькой комнате. Миган безмятежно ждала, делая вид, что спокойна, как никогда.

Наконец на ее тарелке оказались яйца, ветчина и тосты с маслом, сзади стоял сияющий лакей. Тарелка Александра напротив нее оставалась упрямо пустой.