Это по-настоящему - Эрин Уатт

Я думал, что меня весь вечер не оставят в покое, но, к моему удивлению, никто не обращает на меня внимания. Пикник проходит на пляже Эль-Сегундо, но школа выставила охрану, чтобы случайные прохожие не ворвались на вечеринку и не съели всю еду. Хотя вряд ли кому-то интересен школьный пикник и в списке только сами школьники, их родители и учителя. Так что возраст участников – либо моложе тринадцати, либо старше сорока.

Здесь меня никто не узнает – кажется, впервые в жизни, – и это совершенно восхитительное чувство. Было бы еще лучше, если бы моя девушка на меня не дулась, но в этом я сам виноват.

Мне надо научиться обращаться с ней как-то по-другому.

А еще перестать думать о том, что я хочу ее поцеловать.

– Дай пас! Сюда! – кричит один из близнецов товарищу по команде. Я отвлекаюсь от своих размышлений и поворачиваюсь в ту сторону, где в ста метрах от нас ребята играют в футбол. Шейн и Спенсер в одной команде, но я не могу их различить, потому что они одеты в одинаковые синие футболки и защитного цвета бриджи с карманами.

Зато Вонн явно понимает, кто из них кто, потому что громко кричит:

– Молодец, Спенс! Давай! – и начинает улюлюкать, когда один из братьев в синей футболке забивает гол.

Вслед за Пейсли, которая чуть поодаль болтает с Таем, я тоже одобрительно кричу близнецам. Сложно не заметить, как сестра Вонн увлечена моим телохранителем: она раскраснелась, а когда тот аккуратно берет ее за руку, чтобы отвести в сторону от проносящейся мимо своры подростков, она заметно волнуется.

Во взгляде Тая в этот момент я замечаю непривычную нежность. Ничего себе, похоже, он отвечает ей взаимностью!

– По-моему, твоя сестра и мой телохранитель серьезно увлечены друг другом, – говорю я Вонн, надеясь сплетнями отвлечь ее от мрачных мыслей.

Это до определенной степени работает. Она смотрит на них с грустной улыбкой и произносит:

– Возможно.

– Жаль, что у них ничего не выйдет.

– Почему?

– Тай не будет встречаться с девушкой, которая работает на Джима, – поясняю я. – Потому что будет очень неловко, если они расстанутся.

– Пейсли работает не на Джима, а на его брата.

– Это почти одно и то же.

– А может, они не расстанутся, влюбятся, поженятся, нарожают десяток детишек и счастливо состарятся вместе.

Она говорит каким-то поникшим голосом, и я с тревогой спрашиваю:

– Ты в порядке?

Она вздыхает:

– Да. У тебя хот-дог остынет.

Я откусываю кусочек, а Вонн снова погружается в игру. Я же продолжаю следить за ней. Мне не нравится, что она такая тихая. Лучше бы она иронизировала надо мной, как обычно.

– Что случилось? – снова спрашиваю я.

– Ничего.

– Это из-за того, что я сказал про УУ?

От упоминания его имени она вздрагивает.

– Нет. Я же приняла твои извинения, – резко отвечает она. – Даже написала тебе, какой ты взрослый и сознательный.

– Мы оба знаем, что ты пишешь только то, что тебе велит Клаудиа. – Я внимательно вглядываюсь в ее равнодушное лицо. – А на самом деле ты меня простила?

– Да, простила. И, бога ради, мы можем больше не обсуждать УУ?

Я недоуменно хмурюсь:

– Почему?

Но она не успевает ничего сказать, потому что к нам застенчиво подходят две девочки – одна с косичками, другая с очень милой короткой стрижкой. На вид им лет одиннадцать-двенадцать, и они прямо-таки трясутся от волнения. Одна из них достает телефон.

– Привет. Извините… Окли… а можно… можно с вами сфотографироваться? – заикаясь, бормочет та, что с косичками.

Я проглатываю смешок:

– Без проблем.

Они обе заливаются краской и молча смотрят на меня некоторое время.

Наконец Вонн прерывает неловкую паузу.

– Я сфотографирую, – говорит она, хватая телефон.

Я почти на полметра выше девчонок, так что сажусь на корточки и жду, что они сейчас на мне повиснут, но они просто испуганно стоят по бокам. Кажется, впервые в жизни я жестом приглашаю поклонниц подойти ближе:

– Идите сюда, а то мы в кадр не поместимся.

Они подходят ближе, я приобнимаю их за плечи, и у обеих такой вид, как будто они сейчас упадут в обморок.

Как только Вонн делает фотографию, девочки со всех ног убегают, словно олимпийские спринтеры. Через несколько секунд вокруг них собираются еще несколько ребятишек, все громко перешептываются и периодически взвизгивают, глядя на экран.

Но больше никто ко мне не подходит. Похоже, только у этих двоих хватило духу.

Как-то… странно.

– Они такие милые, – Вонн впервые за вечер искренне улыбается.

– Ага, – соглашаюсь я.

Она удивленно смотрит на меня:

– И ты инициировал физический контакт.

Я киваю.

– Почему?

Я на мгновение задумываюсь, потом пожимаю плечами:

– Они сами не пытались ко мне прикоснуться. Для них это было как подарок, а не как нечто само собой разумеющееся. Кроме того, иногда физический контакт – это приятно.

Я беру ее за руку, и она замирает.

Внутри меня зарождается недовольство. Я едва не говорю, что именно за это ей и платят, – но, черт побери, я не хочу, чтобы она держала меня за руку из-за денег! Мне нужно, чтобы она сделала это добровольно.

Поэтому решаю немного подождать.

И вот… она сплетает свои пальцы с моими, и что-то внутри меня оттаивает.

– Давай немного прогуляемся, – предлагаю я.

Мы бросаем тарелки в ближайшую урну и бредем по песку. Я украдкой ее разглядываю, пока мы идем. Сегодня на ней босоножки, а не потрепанные кеды. Обтягивающие синие джинсы подчеркивают фигуру. Полосатая майка сползла с одного плеча, обнажая гладкую загорелую кожу. Я понимаю, почему Джим и пиар-команда сочли Вонн идеальным воплощением «обычной» девушки. В ней есть что-то неповторимо милое и трогательное.

______

Мы идем молча, стараясь не отходить далеко от места проведения вечеринки. Я оглядываюсь и вижу, что Тай следит за нами, как орел из поднебесья, но в то же время сосредоточенно слушает Пейсли.

Мы останавливаемся у кромки воды и смотрим вдаль, где небо сливается с океаном.

– Ты очень понравилась моей матери, – почему-то вдруг говорю я.

– Она мне тоже. Потрясающая женщина.

Я удивлен услышать такое. Но потом мне становится стыдно за такое недоверие – моя мать все-таки не какая-нибудь сварливая ведьма. Почти все мои воспоминания о ней полны радости. Но несколько лет назад все закончилось. Одновременно с тем, как она перестала мне звонить.