Зов Сирены - Вера Колочкова

— Значит, ты теперь счастлив?..

Митя промолчал. Зачем твердить одно и то же как попугай — счастлив, счастлив… Да, счастлив! Он всем на свете счастлив! И этим первым снегом, и запахом зимы, и ветром, и пустынной аллеей! И крепким Анюткиным сном на свежем воздухе! И предвкушением вечера! Того самого тихого домашнего вечера, когда они соберутся вместе, когда Кирка с дедом уставятся в телевизор, а мама с Викой будут щебетать на кухне, глядя друг на друга с обожанием. И как всегда, им не хватит времени вдосталь наговориться… А потом Анюта проснется, и все сбегутся на ее младенческий зов. Это счастье? Да, это счастье…

Митя втянул носом воздух, задержал его в себе, будто пытаясь таким образом сохранить внутри послевкусие мимолетного откровения. Потом выудил из кармана мобильник, глянул на время. Однако пора бы…

— Ты ждешь кого-то, да? — тихо спросила Вика.

— Да, жду… — ответил он так же тихо, вглядываясь сквозь снег на противоположную от аллеи сторону улицы. — А впрочем, уже дождался…

И поднял призывно руку, даже на цыпочки от старания встал — я здесь! Впрочем, Кирка и без того давно увидел его, наверное. Стоял у перехода, крепко держа за руку Майку, ждал, когда загорится зеленый. Ага, вот наклонился к Майке, говорит ей что-то, показывая пальцем на светофор. Воспитывает, наверное. Старшим братом себя ощущает. С утра ужасно гордый ходил от полученного ответственного задания — забрать Майку на выходные.

— Ладно, Мить, я пошла… Счастливо тебе.

— Ага, Вик, пока…

Так и не проводил ее взглядом, смотрел, как Майка с Киркой переходят дорогу. Потом все-таки обернулся…

Вика шла по аллее быстро, согнув спину и неловко вывернув локоть, пытаясь отгородиться от назойливых снежинок тыльной стороной ладони. Потом побежала, неуклюже перебирая длинными худыми ногами…

У Мити вдруг мелькнула на долю секунды злорадная мысль — беги, Вика, беги… Давай, пришла твоя очередь. Может, и впрямь убежишь, кто знает… Может, и получится у тебя. Беги…

— Пап! Лови! — Митя обернулся на звонкий Киркин голос.

По плитам аллеи, разметая ботинками легкую снежную поземку, неслась на всех парах Майка, а за ее спиной светилась довольная Киркина рожа. Пришлось быстро сориентироваться, то есть раскинуть руки и подхватить…

— Папочка! А Кирилка меня ругал, папочка! Скажи Кирилке, что я и без него знаю — на красный свет дорогу переходить нельзя!

— Да он тебя не ругал, Майка, что ты… Разве можно ругать такую умную девочку…

— Ура, я умная! Я тебя люблю, папочка!

И — руки замком на шее. И холодная щечка к щеке. И горячее сопение в ухо.

Счастье? А то. Счастье, конечно. Еще какое. Еще одно счастье пискнуло в коляске, просыпаясь. Привет, Анна Дмитриевна! Мы здесь! Все, не кричи, идем домой, к маме.