Любовь и предрассудки - Эмилия Остен

* * *

Проведя в комнате Луизы беспокойную ночь, полную страха и успокоительных, поддерживающих друг друга бесед, девушки спустились к завтраку. Они проследовали к отведенному для них столику, заняли свои места и переглянулись.

– Мне кажется, я не смогу проглотить ни кусочка, – сказала Луиза. – Я так волнуюсь.

– У нас впереди целый день, дорогая, – мягко сказала Бланш, усилием воли заставляя себя проглотить ложку ароматной, дымящейся овсяной каши. Столь любимое ею лакомство, вспоминаемое в далекой Италии как символ дома или детства, сейчас казалось чем-то несъедобным, безвкусным и обжигающим. – Длинный-предлинный день, который нечем занять. Надо хорошо подкрепиться, чтобы было не так скучно бездельничать.

Луиза вымученно улыбнулась и взяла ломтик хлеба.

В этот момент к их столику подбежал давешний мальчишка и протянул Бланш сложенный в несколько раз листок бумаги.

– Что это?

– Вам просили передать. Джентльмен там, у входа.

Девушка нахмурилась, взяла листок и посмотрела на подругу.

– Возможно, мистер Филлис решил принять нас пораньше.

– Не, это не мистер Филлис, – уверенно сказал мальчишка. – Этого скупердяя я знаю, а тот джентльмен хорошо со мной расплатился.

Луиза отложила хлеб и с сомнением произнесла:

– Не знаю, как ты можешь так спокойно сидеть. Читай же скорее!

Бланш развернула записку:

«Пожалуйста, подойдите к выходу из гостиницы. Одна. И ничего не говорите вашей приятельнице. Просто подойдите к выходу, от этого зависит ваше будущее».

– Что там? – нетерпеливо воскликнула Луиза и даже немного привстала на стуле.

– Здесь невыносимо душно, – сказала Бланш, резко поднимаясь. – Я, пожалуй, немного постою на пороге. Может быть, пройдет.

– Но тогда тебе лучше подняться наверх и прилечь. Я с тобой!

– Нет-нет! Мы пережили столь беспокойную ночь, что я и видеть не могу этих комнат. Выйду, подышу, а ты заканчивай завтрак.

– Я тебя не оставлю!

– Садись обратно, Луиза, – твердо сказала Бланш. – Ничего со мной не случится, день на дворе. Кроме того, у меня есть сопровождающий. – Она кивнула на переминающегося с ноги на ногу мальчишку. – Как тебя зовут?

– Чарли.

– Так вот, я выйду не одна, а с Чарли.

– Но ты бросаешь меня одну!

– Не бойся, здесь полно народу.

В обеденном зале и в самом деле оказалось гораздо больше постояльцев, чем вчера. Рядом шумело семейство с многочисленными детьми, у окна чинно беседовали три пожилые леди, за столиком рядом с лестницей спиной к девушкам сидели двое мужчин…

Бланш была уверена, что с Луизой ничего не случится, даже с учетом того, что кто-то из этих достопочтимых леди и джентльменов вполне мог красться ночью по коридору с черепом в руках.

Луиза села обратно на свое место, ее жалобный взгляд, брошенный в сторону Бланш, заставил ту испытать угрызения совести. Луиза была напугана и измучена.

Но догадка, озарившая Бланш, не дала возможности игнорировать записку.

Разумеется, это было послание от мистера Филлиса, пусть и переданное через кого-то постороннего.

Кто еще мог знать, что Бланш в Эдинбурге? Кому еще интересна ее судьба?

Пока девушка разворачивала записку, сердечко ее на миг сжалось со слабой надеждой на то, что сейчас она увидит знакомый почерк… Но ровные буквы, выстроившиеся в безликие слова и краткие фразы, никак не могли принадлежать Арнольду. Были ли они написаны мистером Филлисом? Возможно. Так как этот человек был Бланш абсолютно чужим, то и почерк его запоминать она не собиралась. Послания от поверенного остались наверху, в личных вещах, но никакого смысла сличать манеру письма Бланш не видела. Быстрее и проще выйти на улицу и выяснить, кто же в таком нетерпении хочет ее видеть.

Что же касается пожелания оставить Луизу внутри, то Бланш не сомневалась: оно касается исключительно каких-то подробностей наследования, которые поверенный не желает сообщать ей при посторонних. Наверное, брать с собой Луизу на прием в его контору тоже было ошибкой, потому он и не пожелал принять их. Дело конфиденциальное.

Девушка выскользнула на улицу и… никого не обнаружила.

– И куда, интересно, запропастился этот твой, гм, джентльмен? – спросила она у шустрого Чарли.

– Не знаю, тута был, – протянул мальчишка, озираясь по сторонам. – Может, передумал?

Бланш покачала головой и ступила на мостовую.

– И спрятаться некуда… Странно. А в гостиницу он вслед за тобой не входил?

– Может, и входил. Я же вас искал, пока все столики осмотрел…

Как ни была Бланш озабочена ситуацией, последние слова мальчика ее немного задели.

– Что же, мы такие неприметные, что пришлось так долго и мучительно искать? – спросила она.

Чарли с изумлением вытаращился на нее:

– Ну вы даете! Вчера ж были в пальто и в шляпках, а сегодня в другой одежде совсем. Я когда разглядел, что одна смуглая, другая белая, и обе глазищами вот так зыркают, так сразу к вам и побежал. Кто-то входил-выходил, я что, следил, что ли?

– Хорошо-хорошо, – «зыркающие глаза» позабавили Бланш и вернули к прежнему образу мыслей, холодному и рассудительному, – не видел… Пусть джентльмен не входил внутрь, но куда он мог так быстро уйти? Только обратно в контору мистера Филлиса.

– Да не Филлис это ж был! – обиделся Чарли и шмыгнул носом. – Говорю же – не Филлис!

Бланш вздохнула, но повторно приводить свои аргументы не стала. Мальчик уверен, что хорошо знает этот район города и легко различает его обитателей. Пусть так и считает, не огорчать же его подозрениями в том, что он может и заблуждаться.

– Я все-таки загляну к нему в контору, – пробормотала Бланш, протягивая Чарли монетку. Без дополнительной оплаты мальчишка явно не собирался никуда деваться, а тащить его за собой к поверенному – еще хуже, чем прийти на прием с Луизой.

Подобное расточительство уже начинало сердить ее, но от мальчика было необходимо избавиться.

– Спасибо, мисс, – протянул Чарли, запихивая добычу в карман.

Девушка еле удержалась от того, чтобы не подтолкнуть его в спину, но взяла себя в руки и проводила прилипчивого мальчишку благодарной улыбкой.

Вот наконец эта дверь, хранящая досадную тайну, которая, возможно, принесет немного денежных средств.

Хватит ли их на покупку нового пальто или наследство тетушки ограничится семейным альбомом миниатюр?

Дверь была заперта. На стук Бланш никакой реакции не последовало.

* * *

Бланш вернулась к Луизе, с досадой комкая записку в руке. Смотреть в глаза подруге было неловко и стыдно.