Становясь Милой - Эстель Маскейм

Во вторник посреди дня мы с Тори и Саванной бродим по «Уолмарту» в поисках нового фена взамен сгоревшего. Однако мы увлеклись, и теперь наши тележки заполнены всевозможным барахлом. Изначально мы намеревались заскочить буквально на пару минут по пути из «Данкин донатс», где покупали кофе со льдом, но больше часа слоняемся по рядам.

– Это ж сколько надо мужества, чтобы выйти с папиного фильма посреди сеанса! – Тори позирует перед зеркалом в ярко-красных солнцезащитных очках – по-моему, это уже сотая пара, которую она примеряет. – Мила, тебе буквально наплевать на известность отца, и за это прими мой глубочайший поклон.

– Мы пойдем смотреть фильм в пятницу, – бросает Саванна, обходя стойку, – но Майлз сказал многого не ждать.

Ее тележка переполнена, а на выдвижной сидушке для детей лежит пачка «Читос» – пристегнутая, как полагается, – которую она уже открыла и похрустывает, просматривая стеллажи.

– Верно, – соглашаюсь я с усмешкой.

Хотя первые выходные проката заработали кучу денег, отзывы о фильме далеко не радужные. Давным-давно в киностудии ходили слухи о четвертой части, но, полагаю, после провала третьей им придется пересмотреть свои планы.

Пару месяцев назад я бы ужасно расстроилась, теперь же мне фиолетово. Папа настолько успешен, что ни к каким звездам стремиться уже не нужно. Наоборот, ему не помешает время от времени спускаться на землю.

Наконец Тори решает, какие солнцезащитные очки за три доллара с наибольшей вероятностью прослужат больше недели (круглые, обрамленные стразами), и бросает их в тележку.

– Мне до сих пор не верится, что вы умудрились сходить в «Хонки-тонк централ», и вас не выперли. Это в порядке вещей для детей Эверетта Хардинга и мэра Нэшвилла? Для вас делают исключения? Например, разрешают несовершеннолетним сидеть в баре?

– Никто не делал нам исключений, – возражаю я, слегка отталкивая от себя наигранно обиженную Тори. – Просто во время проверки документов мы спрятались за столиком в углу, и вышибалы нас не заметили. Да и недолго мы сидели.

– Вы проторчали там до часу ночи, – напоминает Саванна, приподнимая бровь и запихивая в рот еще один читос. Сегодня у нее в ушах, на удивление, простые гво́здики. – Как по мне, вечер удался на славу.

Мысли уносятся к вчерашнему ужину с Блейком в «Хонки-тонк централ». Поскольку был выходной, все три этажа бара полнились веселой толпой. Мы вновь заказали тарелку с закусками, что и в прошлый раз. Грохотала живая музыка кантри, и я невольно растворилась в ее ритме. Оставив Блейка за столом, проскользнула на забитый танцпол и сразу смешалась с людьми – там я была не дочерью Эверетта Хардинга, а просто Милой, щеголяющей навыками, развитыми в танцевальной школе. Я чувствовала себя необычайно живой и свободной, выплясывая весь вечер напролет в кругу незнакомцев в городе, в который успела влюбиться. Блейк сперва наблюдал со стороны, при этом его глаза странно мерцали, а затем присоединился ко мне на танцполе, заключил в объятия и поцеловал прямо там.

– Мы лишь послушали музыку и потанцевали, – говорю, не поднимая головы.

– Ох, и все? – любопытствует Саванна.

– Дай догадаюсь, – усмехается Тори. – И обменивались слюной?

У меня вспыхивает лицо, и я застенчиво улыбаюсь, в то время как девчонки принимаются визжать от восторга и прыгать вокруг меня. Саванна отталкивает с дороги тележку, чуть не сбивая манекен, и трясет меня за плечи.

– Ну?! Я ж говорила! Я прямо экстрасенс в таких вопросах!

– Ой, да ну тебя, экстрасенс несчастный! – фыркает Тори, отодвигая Саванну в сторону и занимая ее место. – Теперь я официально твоя фанатка. Ты не просто плюнула на фильм отца, но променяла его на жаркие поцелуи с Блейком Эйвери. Да ты прямо воплощаешь в жизнь мою детскую мечту!

– Тори! Мы тут вообще-то говорим о моем двоюродном брате, помнишь?

– Ага, а когда Мила его целует, тебе плевать на вашу родственную связь!

– Девчонки, – прерываю я, все еще широко улыбаясь, и машу между ними ладонью. – Остыньте!

– Давайте вернемся к мороженому, – Тори описывает рукой полный круг. – Мне нужно заесть печаль.

Минут пятнадцать спустя мы наконец заканчиваем шопинг и направляемся на парковку, где нас ждет старший брат Тори, Джейкоб. Мы нагружены пакетами с мороженым, вкусняшками, солнцезащитными очками, одноразовыми грилями и, конечно же, феном, затерявшимся среди всего этого барахла. Когда мы беспорядочно складываем покупки в багажник машины, мне приходит сообщение от самого Блейка Эйвери:

«Привет, фанатка хонки-тонк Мила, которая вчера показала всем класс на танцполе! Ты где?»

Надеюсь, он не ищет меня на ранчо. Я быстро отвечаю:

«В «Уолмарте» с целой тележкой всякой ерунды. А ты?»

Мы начинаем переписываться, новые сообщения так и мелькают.

БЛЕЙК: У себя. Хочешь заглянуть?

МИЛА: Мама дома?

БЛЕЙК: В обители Эйвери все чисто.

МИЛА: Тогда до скорой встречи!

Я забираюсь на заднее сиденье машины и, когда Джейкоб выезжает на шоссе, прочищаю горло, робко прошу:

– Ребята, можете высадить меня у Блейка?

– Так, а вот теперь реально завидно, Мила, – шутливо жалуется Тори. – Джейкоб, гони к логову мэра.

Пока мы едем по бульвару Фэрвью, Саванна изучает меня пытливым взглядом.

– Что думает тетя Лианна о ваших отношениях?

Моя улыбка растворяется, и я сосредотачиваюсь на мелькающих за окном магазинах.

– Э-э… я встречалась с ней всего пару раз. Вряд ли она о нас знает, – вру я четким голосом, вновь задействуя актерский талант.

Исходя из рассказа Блейка, Саванна с Майлзом понятия не имеют, что давным-давно Эверетту Хардингу было суждено стать их дядей. В конце концов, помолвка папы с Лианной произошла еще до нашего рождения, и о таком не рассказывают невзначай. Плюс им и вовсе ничего не нужно знать… Чем меньше людей в курсе, тем лучше. Поэтому я не могу ей признаться, что не нравлюсь миссис Эйвери. Совсем.

За последнее время я довольно неплохо познакомилась с Фэрвью, поэтому понимаю, что мы почти приехали. В животе вновь появляются бабочки, как всегда перед встречей с Блейком, а кожа покалывает от нервного возбуждения, хотя вроде мне пора бы научиться справляться с волнением – я хорошо знаю Блейка, мы больше не чужие друг другу. Хотя, возможно, это даже добрый знак.