Крепостная маркиза - Лариса Шкатула

— Нет.

— Но, может, из кладовой…

— Ничего не тронуто, мадам, уж мне ли не знать.

Что-то случилось?

— Патрик… оказывается, наш дворецкий вчера не вернулся в замок, хотя, как говорит Шарль, вовсе не собирался где-то задерживаться.

Все-таки она постеснялась сказать служанке, что Это ее снедает беспокойство, а Шарль и не подумал волноваться. Кухарка забеспокоилась:

— Присядьте, мадам, на вас же лица нет! Разве не может мужчина задержаться по каким-то своим делам?

— Может, конечно, — согласилась Соня. — Но он, как ты говоришь, не взял с собой ничего из еды и меня не предупредил. Как бы не случилось с ним чего-то плохого…

В конце концов, почему она должна стесняться своего беспокойства? Вполне может случиться так что Патрику как раз сейчас нужна помощь, и грешно в таком случае рассуждать о том, что подумают о своей госпоже слуги.

Пусть Шарль и не очень сообразительный, но он исполнит все в точности как она скажет. И когда Соня опять возникла в дверях конюшни, он замер со скребницей в руке, собираясь почтительно ее выслушать.

— Шарль, как ты думаешь, Клери (так звали лошадь, оставшуюся в конюшне) достаточно сильна?

— Хорошая лошадка, — расплылся в улыбке слуга, — выносливая. Мосье Патрик хорошо разбирается в лошадях. Лиз куда капризнее, но он умеет с нею управляться.

— Запрягай Клери, — распорядилась Соня, — мы поедем искать мосье Патрика, хотя, честно говоря, я совершенно не представляю, куда он мог поехать.

— Можно спросить у Корнюэля, — предложил Шарль, — он облазил здесь все окрестности, и я видел, как порой мосье Патрик расспрашивал о чем-то его.

— Я пойду оденусь во что-нибудь попроще, — сказала Соня, — а ты готовь повозку.

Она почти бегом вернулась в замок.

— Ода! — крикнула она с порога. — Приготовь корзинку с едой, мы с Шарлем уезжаем. Наверное, все же с Патриком что-то случилось. Придется искать. Останешься одна, закрой двери на засов. Проверь, заперт ли черный ход.

В глазах Оды мелькнула тревога, но она ничего не стала говорить, кроме короткого:

— Приготовлю.

Соня надела мужской костюм, который обнаружила в шкафу маркиза Антуана — пришлось порыться, чтобы найти что-то полегче и поудобнее. А возможно, это был костюм Флоримона, но он подошел ей по размеру: черные панталоны, кожаные башмаки — к счастью, у маркиза была небольшая нога. Нашла подходящий сюртук, шерстяной плащ и шляпу-треуголку, под которую смогла упрятать свои густые волосы.

Она услышала звук тяжелых шагов Шарля и выскочила из комнаты. Ода как раз протягивала слуге накрытую белой холстиной корзинку.

— Я положила фляжку с коньяком, — сказала она Соне. — Мосье Патрик его очень любит. Оставалось полбутылки, а фляжка как раз полна.

— Спасибо, Ода, ты права, коньяк может пригодиться.

— Куда едем? — поинтересовался Шарль.

Сомневается, поняла Соня, что она его послушает.

— Сначала к Андре Корнюэлю, а потом — куда он скажет.

Шарлю явно понравилось, что его совет оказался кстати, и он добродушно прикрикнул на Клери:

— Двигай, ишь задумалась!

Арендатор выслушал просьбу княжны с непроницаемым лицом и ушел в дом. Она даже растерялась: обиделся он на нее за что-то? Все-таки надо всегда помнить, что французы — совсем другой народ, а Соня ведет себя так же, как вела бы в России.

Не было Корнюэля довольно долго, по крайней мере, так показалось Соне. Потом он вышел, переобутый в высокие сапоги, в куртке из синей парусины и надвинутом на глаза кепи.

— Я поеду с вами, — сказал он и, не спрашивая у Сони разрешения, взгромоздился на козлы рядом с Шарлем. — Вы без меня не найдете.

Это он прокричал уже сверху, так что Соня едва разобрала его слова — как раз в этот момент свистнул кнут Шарля и повозка тронулась.

В маленькие мутные оконца Соня почти ничего не видела. Она хотела было открыть дверцу, но дорога пошла наверх, как видно, по разбитой колее, и придерживать дверцу, а заодно и самой стараться не упасть было трудно — повозку швыряло из стороны в сторону, так что в конце концов княжна бросила эту затею и покрепче ухватилась за сиденье.

Наконец изматывающая тряска кончилась. Повозка остановилась, и Шарль, открыв дверцу, подал Соне руку.

— Кажется, мы приехали.

— Кому кажется? — ворчливо поинтересовалась Соня.

— Андре думает, что это она, та самая хижина.

Соня взглянула в ту сторону, куда он показывал.

Повозка остановилась на небольшом пригорке, а чуть ниже, метрах в пятидесяти, прилепилась небольшая бревенчатая хижина со слегка покосившейся крышей.

В этот момент в наступившей тишине раздалось слабое лошадиное ржание.

— Это Лиз, ваше сиятельство! Вы слышите? Это голос Лиз!

Он чуть ли не со слезами взглянул на Соню, как будто она не разрешала ему немедленно броситься к жалобно ржущей лошади. Ей оставалось только кивнуть, и Шарль, почти не разбирая дороги, бросился в ту сторону через мокрые кусты.

Некоторое время спустя он воротился, ведя лошадь на поводу.

— Бедняжка. Она там стояла у дерева всю ночь без воды, без еды.

Он целовал лошадь в морду, и она радостно терлась о его плечо.

— Погоди, моя маленькая, — приговаривал, как ребенку, Шарль, — я сейчас дам тебе немного сена.

Как чувствовал, прихватил охапку…

Андре стоял рядом с повозкой и понимающе поглядывал на суетящегося слугу.

— Послушайте, — сказала ему Соня, — а где же тогда Патрик? Вряд ли он просто так бросил бы лошадь привязанной у дерева.

— Может, в той хижине? — предположил вернувшийся к ним Шарль.

— Не может! — отрезал Корнюэль. — Разве ты не видишь, что дверь закрыта на засов! Не сам же он себя внутри закрыл.

— Давайте покричим, — сказала Соня, — вдруг он откликнется. — И первая же закричала:

— Патрик!

Патрик!

— Патрик! — пронзительно повторил за нею Шарль.

— Патрик! — неожиданным басом взревел Андре.

Так они какое-то время кричали и ревели, пока Соня не догадалась скомандовать:

— Тихо!

И они услышали как будто из-под земли слабый голос:

— Я здесь!

— Его забрал к себе сатана! — свистящим шепотом проговорил Шарль.

— Не говори глупости! — рассердился Корнюэль. — Мне кажется, что он просто провалился в какую-то яму. Откуда доносился крик?

— Оттуда! — Шарль и Соня одновременно показали в разные стороны.