Би-ба-бо - Марина Порошина

– А чего не надо? Пусть люди знают. Нормально все, ты же сама говорила. Таблетки такие, они жир растворяют, если что жирное съешь, – пояснил он заинтересованно слушавшим его историю мужчинам. – Ну вот. Это опять же надо быть ближе к сортиру, потому как…

– Олег! – В голосе жены зазвучала явная угроза.

– Ладно, ладно. И еще, тыща сто одна упаковка. На неделю. Мы и так жили на картошке с дачи, мясо не покупали, чтобы быстрее деньги отложить, а тут… – От возмущения он не нашел слов и только покачал головой.

Расстановка сил в комнате явно изменилась в его пользу, сочувственно кивали в такт рассказчику уже трое: к охраннику и Сергею Петровичу присоединилась переметнувшаяся Валентина Васильевна.

– Но мы никому не рекомендуем ксеникал! – возмутилась Лариса. – Это уж ваша супруга самостоятельно…

– Да я чтобы быстрее, – приготовилась всхлипывать Татьяна, почувствовав перемену настроения аудитории. – Он стал домой поздно приходить, и от него духами пахло один раз.

– Вот дура! – воскликнул Олег. – Сказали тебе – на трех работах. Если еще без ужина, то я по этому делу вообще не мастер. Подвозил одну попутно. Духи – это да. Термоядерные. Еле жив остался.

– А мама говорит… – начала Татьяна, но ее прервал Сергей Петрович:

– Слушай, как там тебя? Олег, да? Ну и развелся бы ты с ней к чертовой матери! Тебе такая жизнь нужна? Три работы и сверху салатик с тещей четырехкомнатной. Но сначала обнюхают насчет духов. Оно тебе надо?

– Не могу. – Олег смотрел в сторону. – Я ее люблю. С детского садика еще, мы в одну группу ходили. Я ее с пяти лет любил, она тогда килограммов пятнадцать весила, так я ж ее не за вес полюбил, мне и сейчас по барабану, сколько там натикало. И дочь у нас. На меня похожа.

– Ой, Олежек, что же ты наделал! – вдруг с места в карьер завопила любимая супруга. – Это его дружок чокнутый ему подсказал, да еще выпили они после бани!

– Блин, могу я раз в месяц у друга на дне рождения!

– Можешь, – подтвердил Сергей Петрович. – Конституция тебе гарантирует право на отдых. Но мы отклонились от темы. Давай излагай в темпе, чего ты такого надела-а-ал, – передразнил он Татьянины причитания. Супруга Олега ему не нравилась.

– Выпили мы. А пистолет у меня дома был. Я когда на машине, его с собой вожу, у меня разрешение есть, все чин чином. Ну, Саня и сказал – это все та… ну, вы то есть, – показал он на Ларису, – виновата. Дурит бабам мозги, деньги на них делает, а у тебя из-за нее вся жизнь псу под хвост. Меня такое зло взяло, смотался домой, взял пистолет.

– А как вы узнали, где я живу?

– Так мы соседи. У вас – Чапаева, 43, у нас – Чапаева, 45. Мне Татьяна вас показывала.

– А у тебя разрешение есть? – проявил компетентность охранник.

– Да… На газовый… Мы в прошлом году его с Саней переделали под боевые патроны. У Сани руки растут откуда надо, он все может, – похвастался Олег.

– Чего, прямо сам и переделал? – заинтересовался Сергей Петрович.

– Прямо сам! Он еще и не то умеет.

– Так это группой лиц получается, – резюмировал юридически подкованный охранник. – Лет на пятнадцать потянет.

– Я Саню не сдам! – вскинулся Олег. – Сам за все отвечу.

– Ответишь, ответишь, – успокоил его Сергей Петрович. – То-то мне ребята говорили: все прошерстили – тихо, на заказ вроде не похоже.

Татьяна метнулась к Ларисиному столу, ловко протиснулась мимо удавленно пискнувшего австралийского кенгуру, бросилась Ларисе в ноги – та едва успела их отдернуть и спрятать подальше под стул – и заголосила:

– Лариса Петровна, не губите! Мы вот сами к вам пришли, простите дурака Христа ради! Дочка у нас! Если вы простите, может, и не посадят его-о-о! – Татьяна зарыдала в голос и от всей души. – А если посадят, я тебя ждать буду-у-у! Олеженька мой, солнышко ненаглядное, прости меня, дуру-у-у! Ой, мамочки-и-и, что теперь с нами буде-е-ет?

Все молчали. Валентина Васильевна начала всхлипывать. Лариса посмотрела на Сергея Петровича, но он в ответ лишь поднял брови домиком. Татьяна увлеченно выводила свою партию. И Лариса приняла решение.

– Встаньте! – скомандовала она Татьяне таким голосом, что та подавилась текстом причитания на полуслове.

Олег, который держался руками за голову и медленно раскачивался из стороны в сторону, перестал раскачиваться, охранник сусликом замер посреди комнаты, а Сергей Петрович посмотрел на Ларису с интересом.

– Прекратите причитать! Устроили тут спектакль. И вы тоже. – Это относилось к Валентине Васильевне. – Все, что от меня зависит, я сделаю. Со следователем поговорю. У меня одно условие: вы не сообщаете ни слова журналистам. Валентина Васильевна, вызовите мне Пашу. Завтра с утра. Он у нас юрист, вот пусть и подумает, что можно предпринять. Явка с повинной? Или так дело закроют? Пусть думает, он говорил, что юрист хороший. Водителя нового найдите, только не по объявлению, а через агентство. Потом позвоните следователю, попросите назначить мне встречу, и побыстрее, она возражать не станет. О сути дела ничего не говорите, вы поняли? Татьяну… как ваше отчество?

– Дмитриевна… – пробормотала ошарашенная Татьяна, не сразу поняв, что от нее хотят.

– Татьяну Дмитриевну запишите на прием к Александру Сергеевичу, приходите обязательно, я ему все объясню, денег с вас он не возьмет. Все. И вы меня извините, я очень устала сегодня.

Валентина Васильевна, суетясь и квохча, как наседка, вытолкала гостей в приемную. Охранник, потоптавшись без толку, тоже ушел. Лариса, прикрыв глаза ладонью, сидела за столом, сильно сгорбившись, как всегда в неприятные моменты. В кабинете было тихо, даже шум улицы заглушали пластиковые окна. И она очень удивилась, когда через пару минут открыла глаза и обнаружила, что Сергей Петрович по-прежнему стоит у дверей и молча смотрит на нее. Выражение лица у него было странным – не то осуждающим, не то…

– Сережа, я сделала что-то не так?

– Хозяин – барин, – пожал плечами Сергей.

– Да ладно, не в милицию же бежать. Он и не попал.

– Вот это самое замечательное в данной истории. И внушающее оптимизм.

– От тебя слова доброго не дождешься. Я столько нервов потратила, а ты…

– Что – я?

Лариса и сама не знала, «что – он». Она подумала, что теперь, когда вся эта неприятная история с покушением закончилась так… комично, он расслабится, станет прежним – веселым и необязательным Сергеем Петровичем, появлявшимся ниоткуда без предупреждения и исчезавшим на долгие недели. А она ждала, и радовалась, как дура, когда он приходил, и надеялась, и сердце замирало, и волновалась до слез. Лариса вообразила, будто прожитые рядом дни, когда Сергей Петрович мгновенно, без всяких просьб, пришел ей на помощь, забросил работу, чтобы защищать ее и опекать, что эти дни… Он просто из замечательной породы друзей, которые познаются в беде. «Друг всегда в беде сможет выручить, если что-нибудь приключится вдруг, друг в беде не бросит, лишнего не спросит, вот что значит настоящий верный друг», – закрутилась в голове детская песенка. Беда закончилась, друг свободен и может заняться бедами других своих друзей, которых у него всегда было пруд пруди. Ведь и тогда, после возвращения Ларисы из Парижа, он, вытащив ее из жуткой депрессии, куда-то подевался, растворился, ни на что не претендуя и ничего не предлагая. Исчез, чтобы появиться вновь, когда ей станет плохо. Вот что значит настоящий верный друг.