Прицел наведен - Юлия Ромес

Одри сжала зубы, как только его слова врезались в её мозг, а насмешливый взгляд задел до глубины души. Он лишь издевался, чтобы проверить: готова ли она пойти против принципов. И она не настаивала на своём, не сопротивлялась. За это хотелось ударить себя чем-нибудь тяжелым по глупой голове.

– Больше не смей прикасаться ко мне, Доминик! – Одри опустила ноги на пол, откидывая прочь плед, которым Грант накрыл её во время сна. – Или же сделай то, что задумал, и оставь уже меня в покое!

Это отчаянное высказывание оказалось неплохим оружием. Грант на мгновение замер на месте, не в силах выдавить из себя и слова. Но оцепенение быстро прошло.

– Неужели, ты намекаешь на то, что я воспользуюсь твоей беззащитностью и прибегну к такому низкому поступку, как насилие? – Грант моментально изменился в лице. Привычные глумление и циничность сменились открытым негодованием.

Одри от изумления лишь приподняла одну бровь, не находя нужного ответа. В голове теснились лишь проклятия, направленные в адрес лицемерного мужчины, стоявшего перед ней.

– Твое удивление моему предположению выглядит, как минимум, притворно, – проговорила Одри, мысленно похвалив себя за то, что удалось сдержать гнев, который так и хотелось выплеснуть наружу.

– Одри, твое предположение вполне естественно, после того, что мои люди сделали с тобой, – начал Грант, всматриваясь в её глаза. – Но я никогда не поступлю так. Это не входит в мои правила.

Одри иронично улыбнулась, пробежавшись взглядом по комнате, чтобы отдохнуть от созерцания его лживости.

– Если это так, то почему я стала исключением из правил? – она резко встала, приподняв подбородок. Не было сил вновь вспоминать день уничтожения своей чести. – Скажи, у меня на лбу написано, что надо мной можно издеваться, как только возжелает царь бандитского сборища? Или же я особенно хорошо похожу на бесчувственную куклу, которую можно бросать в огонь и в воду? Что не так со мной? Что?

Грант взглянул на бледное лицо разгневанной и вкрай измученной Одри. Она торопливо вытерла щеки ладонями, убирая неконтролируемые слезы. Он не мог и представить раньше, что будет скучать по зелёным глазам, которые смотрели на него с неподдельным упоением и радостью.

– Ты самая светлая и искренняя из тех, кого я знаю, Одри, – проговорил Грант, не отводя взгляда от её пылающего яростью лица. – И я больше не допущу, чтобы ты плакала.

Одри не могла пошевелиться, будучи не в состоянии до конца осмыслить слова Гранта. Она ожидала любых слов. У неё уже было подготовлено несколько язвительных ответов на его циничные речи. Но в итоге она услышала от него совсем не колкость, к которой себя готовила.

Одри всмотрелась в его голубые глаза, сопротивляясь подсознательной тяге поддаться этому напору. Лишь здравый смысл и неутихающая обида внутри не позволили сойти с правильного пути.

– Надеюсь, ты поплатишься за каждую пролитую слезу тех, кому испоганил жизнь, – Одри сделала уверенный шаг вперед, сталкиваясь с его неускользающей самоуверенностью. – Лишь в моих слезах ты можешь утонуть, Доминик.

Грант сохранил бесстрастность на своем лице, скрывая на удивление задетые чувства. Таких людей, как он, которые однажды сорвались с обрыва, прошли огонь, преодолели чудовищ и отдали всё, чтобы поднялись на вершину, сложно чем-либо удивить. У таких нет той самой лазейки, за которую можно зацепиться, чтобы поймать хоть малейшую долю былой добросовестности.

– Одри, – прошептал он, заметно меняясь в лице и возвращаясь в колею сарказма. – Я превосходно плаваю, не надейся зря.

Одри скривилась, вновь узнавая того самого Доминика Хардмана, который не способен ощутить и долю вины за содеянное. А ведь на одно мгновение ей показалось, что ему жаль.

Грант посмотрел в сторону резко открывшейся двери. Он бросил гневный взгляд на вошедшего Саймона в первую очередь потому, что этот парень последний, кто мог беспрепятственно войти в комнату Одри.

– Грант, извини, что без стука, – недоговорил Саймон.

– Вышел! – повысил голос Грант и перевёл взгляд на заметно напрягшуюся Одри.

– Хорошо. Просто мы нашли человека Филиппа. Он следил за нами до клуба. Это всё, что я хотел сказать, – робко закончил Саймон и поспешил выйти.

Взгляд Гранта застыл на двери. Мысли улетели в прошлое. Разум затмил непрекращающийся годами гнев, стоило всего-то упомянуть имя подонка, который испоганил ему жизнь.

Одри насупилась, замечая непонятную реакцию Гранта на данную новость. Раньше она никак не могла прочесть по его лицу, что он чувствует, но сейчас у него не получилось скрыть вспыхнувшую ярость. Девушка сдержала себя в том, чтобы не спросить, кто такой Филипп, о котором уже, кажется, когда-то слышала. Изобразив абсолютное безразличие, Одри присела на кровать и прижала колени к груди. Она взяла книгу и умело спряталась за раскрытыми страницами, делая вид, что чтение интересует её куда больше, чем тревожное состояние Гранта.

Одри выглянула из-за книги, провожая Гранта взглядом, когда он, не вспоминая о её присутствии, быстрым уверенным шагом покинул комнату.

Книга была захлопнута. Вскочив, пленница подбежала к двери и прижалась к тёмному дереву, прислушиваясь. Она прищурилась, пытаясь распознать голоса в зале. Понятным из всего было лишь одно: там происходит что-то неладное. Раздавались повышенные тона кого угодно, но не Гранта. Одри закатила глаза.

– Он, как всегда, сохраняет непоколебимое спокойствие, – пробормотала она.

Одри затаила дыхание, как только за дверью в одно мгновение наступила тишина, словно это было не в преступном логове, а в старинном музее.

Разум предательски напомнил ей Гранта, которому стоило лишь услышать о человеке по имени Филипп, как он моментально изменился в лице. Значит, этот мужчина, кем бы он ни был, единственный, кто может устроить проблемы несокрушимому Доминику Хардману?!

– Филипп, надеюсь, ты преподашь хороший урок этому бессовестному Гранту, – пробубнила Одри, сжимая кулаки, при одной лишь мысли, что возмездие отныне звучит реалистичней, чем раньше.

Она едва устояла на ногах, когда кто-то дернул ручку и резко открыл дверь. Она быстро сделала шаг назад, удивленно распахнув глаза.

Перед ней стояла молодая высокая девушка. Её темные как уголь волосы были собраны в высокий конский хвост. На лице выделялись острые скулы и раскосые почти черные глаза. Она переступила порог, нарушая тишину звуком своих каблуков, а потом надёжно заперла дверь и вновь повернулась к Одри.

Черноглазая привлекательная особа сделала несколько шагов по направлению к пленнице Блокады. Она уставилась на ошеломленную девушку, изучая каждый дюйм её тела.

– Ты пытаешься меня просканировать? – бросила Одри, не в силах больше терпеть презрительные взгляды бандитов и им подобных.