Мой визави - Настасья Карпинская

− Ты настолько не любишь своих родителей?

− Люблю, ну, блин, – я со стоном откинула голову на сиденье.

− Эй, успокойся. Найдём мы с твоими родителями общий язык, не устраивай драму. Заберу их из аэропорта, отвезу в квартиру, потом заеду за Ромкой и за тобой.

− Лика до какого числа в городе будет?

− Не знаю, у её Костика дела какие-то тут. Я не вникал.

− Ромка по отношению к ней вроде бы оттаял.

− Главное, чтобы она опять ошибок не наделала. У него возраст сейчас такой, что обиды запоминаются, – Ромка проводил больше половины дня у Анжелики, периодически даже оставался с ночевкой. Хоть это и было правильно, я переживала.

День прошёл скомкано, я была, как на иголках. Всё валилось из рук. Только, когда на пороге кондитерской появился улыбающийся Франц с Ромкой, меня немного отпустило.

− Принцесса, шевелись, у нас ужин в девять. Твои родители в гости приедут.

− Что? Они же завтра собирались.

− Видимо, я настолько их очаровал, что они передумали.

− Я же не успею ничего приготовить, Стас.

− Я уже всё заказал из ресторана. Так что, тебе надо только погрузить свою попу в машину и добраться до дома.

Родители были пунктуальны до минуты. Стас, конечно же, отвесил пару шуток про дотошность немцев и отпечаток немецкого менталитета на русской душе, чем тут же заслужил расположение моего отца. Мама больше молчала, лишь изредка задавала вопросы, почти не участвуя в общей беседе. Когда мужчины вышли из кухни и отправились на лоджию покурить, а Ромка завис в комнате за приставкой, мы с ней остались наедине.

− Мам, что-то не так? Ты за весь вечер и пары слов не сказала?

− Дин, тебе точно это всё надо?

− Что именно «всё это»? – я не сразу поняла, касаемо чего её вопрос.

− Стас намного старше тебя, да ещё и ребёнок от первого брака с ним живёт, – я даже подвисла с пирогом в руках. − А ты молодая ещё. Зачем тебе чужого ребенка воспитывать? Это же ответственность. А если свои дети пойдут? Да и эта кондитерская… Дин, я сомневаюсь, что ты всё хорошо обдумала, – по мере того, как она говорила, во мне медленно поднималась волна негодования. Отставив в сторону тарелку, обернулась.

− Зачем мне чужого ребёнка воспитывать? М-да, мам… Ну я, можно сказать, не удивлена твоим рассуждениям. Тебе же даже на своего ребёнка наплевать было, поэтому неудивительно, что меня ты понять не можешь. Я люблю Рому и люблю Стаса. Что касается кондитерской, я не понимаю в принципе, что тебя беспокоит? Что не потяну? Так уже вытягиваю. Сама, мам.

− Мне никогда не было на тебя наплевать. Ни мне, ни отцу. Почему ты так говоришь?

− Потому что я так чувствовала. Долгое время чувствовала, и только совсем недавно поняла, что мои обиды − это лишь желание видеть выражение вашей любви не только в денежном эквиваленте. Поняла, что многие люди просто не умеют по-другому дарить своё внимание и любовь. Поэтому уже не обижаюсь, а наоборот, могу сказать спасибо. Благодаря вашим вливаниям, я смогла начать своё дело, – мама хотела что-то мне возразить, но я не дала. Захотелось выговориться, наконец, высказать то, что давно душило. − И ещё, мам, вы уехали, когда мне едва исполнилось восемнадцать. Твоя дочь выросла. Хватит ко мне относиться, как к ребёнку. Я сама способна принимать решения. В Германию с вами я не поеду. Я люблю Стаса и выхожу за него замуж. Если ты с этим не согласна, то можете прямо сейчас с отцом покупать билеты на обратный рейс. Настаивать на вашем присутствии на свадьбе я не буду.

− Дина, господи, ну зачем ты так? Я же всего лишь беспокоюсь за тебя.

− Девочки, стоило нам отойти, вы загрустили, − папа и Стас вошли в кухню. – Верочка, что случилось? Неужели, поругаться успели?

− Нет, пап, просто немного поспорили с мамой, – ответила я, выдавив из себя улыбку.

− Вот так и оставляй вас одних, – папа приобнял меня и поцеловал в висок, а я прижалась к нему. С папой мне всегда было легче общаться, чем с мамой. Наверное, если бы он не был так занят работой, я бы была папиной дочкой.

− Я что хотел спросить у вас двоих, − обратился он к нам со Стасом. − Со свадьбой вам помощь нужна? Вы не стесняйтесь, говорите.

− Георгий Арсеньевич, большое спасибо, но единственная помощь, которая нам нужна, это ваше присутствие на торжестве, – произнес Франц, а папа рассмеялся.

− Понял, отстал, − если не брать во внимание наш не совсем приятный для меня разговор с мамой, то вечер прошел хорошо. Папа на дружеской ноте общался со Стасом и даже сыграл с Ромкой в приставку.

− Дин, ты прости меня, если я тебя обидела, – мама вошла на кухню, когда я загружала тарелки в посудомойку.

− Всё в порядке, мам, я не обижаюсь.

− Я, может, не часто это говорю, но я люблю тебя, дочь.

− Я тоже вас люблю.

***

− Вот видишь, всё прошло хорошо, а ты боялась, − Стас поцеловал меня в плечо и развалился на кровати, пока я расчесывала волосы, сидя на пуфе у туалетного столика. – Мама не в восторге?

−Она беспокоится. Зато с папой вы быстро нашли общий язык.

− Он у тебя с юмором. Люблю таких людей.

− Рома спит? − я плюхнулась на постель рядом с Францем.

− Да, вырубился, как только голова коснулась подушки.

− Значит, сегодня без сказки.

− Мне почитай, – поцелуй, и руки под сорочку, нежно сминая грудь. − Сказку, − дорожкой поцелуев по шее. − Эротическую.

− Стас.

− М-м?

− Я устала. Можно, я брёвнышком полежу? – Стас заржал так, что выдал смачный хрюк, отчего смеяться начала уже я.

− Спи, брёвнышко, – чмокнул в нос и прижал к себе, а я, глупо улыбаясь, прикрыла глаза.