Дочки-матери - Алина Знаменская

— Алло, — своим деловым, немного суховатым голосом бросил в трубку Бородин.

На том конце провода поздоровались и назвали его по имени-отчеству. Бородин долго не мог понять, с кем говорит. Голос молодой, почти детский. Валерия? Какая еще Валерия? Лера Рожнова?! Кровь бросилась Бородину в виски и застучала там молоточками.

— Что с мамой?! — осевшим голосом спросил он, и в голове, как пена от бульона, было множество мыслей: как он мог так жестоко поступить с ней? Она одна, ничего не поняв, с грузом своих проблем, больная… Возможность беды с Наташей резанула его под самое сердце.

— С мамой все в порядке, — торопливо проговорила Лера. — Она в Сочи.

— В Сочи! — эхом вторил Бородин, и мысли роем понеслись в другом направлении: она на юге!

Он хорошо знал атмосферу этого южного города, где сам воздух пропитан флиртом, где все настраивает на любовь и романтические свидания. Ревность со скоростью алкоголя растеклась в крови, бросилась в голову. Он представил Наташу, пытающуюся забыть его, Бородина, в объятиях пылкого, поклонника, и почувствовал, что ему становится плохо. Все, что он спрятал так далеко и, казалось, надежно, в одно мгновение было извлечено на свет и заболело с новой силой, как вскрытая рана.

Он заставил себя попытаться вникнуть в то, что говорила Наташина дочь. Какой-то раненый. Физиотерапия, массаж… Бородин потряс головой.

— Лерочка, дочка, ты из дома звонишь?

— Да, я из дома…

— Детка, положи трубку, я сейчас сам тебе перезвоню, а то ты уже много наговорила.

Бородин искренне воспринимал Наташину Лерку как родную, и его беспокоило, что ребенок изведет на переговоры оставленные матерью деньги. Через двадцать минут он, нервничая, дозвонился до Леры и стал слушать ее, придвинув к себе блокнот. Так. Раненый из Чечни. Операция.

— Он начал ходить! Одна нога совсем не ходила, но он ее тренирует. Вот если бы ему настоящие тренажеры, если бы ему физиотерапию, как у вас, и врача, как вы, Евгений Петрович! — слезно умоляла Лерка.

— Он кто тебе? Друг? — перебил Бородин. — Или родня?

— У него нет родных, — пискнула Лерка. — Только младший братишка.

Бородин лихорадочно соображал. Благотворительностью санаторий не занимался. Чтобы провести полный курс такому больному, нужно поставить его на полное довольствие, привлечь врачей, массажистов и прочая, прочая… Конечно, он как главврач мог пролечить раз в год кого-то из близких. Он эту возможность уже использовал, устраивая лечение для Наташи. Если сейчас он положит этого раненого безо всякого направления и курортной карты, с начальством санатория могут возникнуть трения. И еще какие. У него и так последнее время с начальством напряженно.

— Пусть он обратится в военкомат, — вслух подумал Бородин. — Они обязаны выделить ему путевку.

— Он никуда не станет обращаться, — упавшим голосом возразила Лерка. — Вы его не знаете. Он гордый и упрямый. Они с братом смастерили тренажер, но он такой неудобный. И потом… ему нужен врач. Я думала, что вы…

Бородин почувствовал, что Лерка готова зареветь. Бородин злился на себя за свои обтекаемые фразы, за то, что не мог стукнуть по столу кулаком и сказать: “Все сделаю! Ты можешь на меня положиться!” Лерка смотрела на него как на большого и сильного. Как и должны дети смотреть на отца.

— Для тебя это так важно? — спросил Бородин, хотя и так все уже понял.

— Я люблю его, — прохлюпала в трубку Лерка. Бородин еще не придумал, как именно сумеет помочь, но что попытается, знал наверняка.

Лера Рожнова и представить себе не могла, что на конкурсный просмотр в агентство “Ирис” набежит столько народу. Девчонки всех мастей — рыжие, брюнетки, крашеные и натуральные блондинки — наводнили коридор студии. Тут же толпились родители. Атмосфера нервной напряженки захватила всех и мелко потряхивала. Здесь назывались незнакомые Лерке фамилии, из уст в уста передавались легенды о членах жюри.

И через два часа томления в душном коридоре Лерка просто пропиталась всеобщим волнением и зарядилась необходимостью во что бы то ни стало понравиться этим пресловутым членам жюри, пройти этот чертов конкурсный отбор!

Все девушки получили бейджи с номерками и должны были появиться на подиуме два раза — в вечернем платье и в купальнике. Вечернее платье Лерка одолжила у Ани. Из тех, что остались от Аниной матери. Блестящее и гладкое, оно обтекало фигуру и мелкими волнами охватывало ноги при ходьбе. Когда Лерка вышла на подиум в купальнике, она никого и ничего не видела перед собой. Лица жюри слились в одну бледную полосу, и она только приказывала себе не думать о том, что голая ходит по сцене перед незнакомыми людьми. Когда дошла очередь выйти на подиум в платье, Лерка уже успела немного успокоиться и думала лишь о том, как не запутаться в собственном подоле и устоять на высоких каблуках. Она смотрела на членов жюри и пыталась улыбаться. Она заставляла себя задерживать взгляд на каждом. Вот женщина с прямой спиной и красными волосами. Кажется, это и есть хозяйка агентства. Взгляд беспристрастный, даже отталкивающий. Рядом какие-то мужчины. У тех глаза более доброжелательные. Некоторые даже улыбаются.

И вдруг из этой чуждой массы Леркин взгляд выхватил знакомое лицо. Она чуть не споткнулась на подиуме. Прошла до конца и остановилась прямо напротив этого лица. Перед ней сидел известный тележурналист Королев, который вместе с ней и мамой ездил в Вишневый выручать Сашку Морева. Ведущий, как обычно, выглядел весьма уверенным в себе. Скрещенные на груди руки, ямочки на щеках. Интересно, а он узнал ее? Ведь они как-никак целый день провели под одной крышей. Лерка остановила свой взгляд на Королеве чуть больше, чем нужно. Если он вспомнит ее, то хотя бы замолвит словечко по знакомству. Что-то мелькнуло в его глазах, какая-то вспышка произошла, когда Лерка, наклонив голову, уставилась прямо на него.

Потом потянулись два долгих часа ожидания, за которые Лерка успела уже сходить в кафе и неторопливо выпить кофе с молоком для поддержания сил и сгрызть пакет чипсов. Лерка успела в красках обрисовать себе картину будущего триумфа. Она представила себя на подиуме во время показа коллекции одежды. Телевидение, журналисты. Возможно, ее даже покажут по телику, и Андрей увидит. Тогда он посмотрит на нее другими глазами и поймет, от чего отказался. Но она не гордая. Она приедет в Вишневый, возможно, на собственной машине, и тогда… Что будет, когда она зарулит на улицу Станционную в собственном авто, Лерка додумать не успела.

Вывесили списки прошедших конкурсный отбор, и лавина девушек хлынула к вожделенному клочку бумаги. Лерка рванула вместе со всеми и стала шарить глазами в конце списка. Но там, где и положено находиться фамилиям на букву Р, она себя не нашла и вернулась глазами к началу, решив, что список мог быть составлен не в алфавитном порядке, а спонтанно. Лерку толкали, вокруг начался бурный выплеск эмоций — кто-то рыдал, кто-то громко ругался, а кто-то визжал от восторга. Буквы прыгали перед глазами. Но Лерка заставила себя сосредоточиться и перечитать все фамилии заново. Даже когда она перечитала список в десятый раз, она все еще не могла поверить, что фамилии Рожнова там не имеется.