Возвращение - Дженнифер Арментроут

Мать твою, я превращался в Эйдена Сент-Дельфи.

Я вел себя правильно, подавлял свои желания, потому что так было прилично, и в результате, как полный неудачник, мастурбировал в душе. Черт возьми, да так и влюбиться недолго. Не успею оглянуться, как уже буду держать ее за руку.

Проклятье, я уже держал ее за руку.

Поэтому я и не хотел здесь оставаться, но переигрывать было уже поздно, потому что я уже остался.

Но тут в груди у меня снова похолодело – мне в очередной раз показалось, что история повторяется. Отделаться от этого чувства было непросто.

Это было все равно что встретиться с оракулом, который уже вступил в контакт с богами и готов был вылить на тебя целый поток дерьма.

Прибавив шаг, я вошел в главный учебный корпус и придержал дверь для двух Стражей, которые шли за мной по пятам, с тех пор как я вышел из общежития.

– В следующий раз попытайтесь проявить больше изобретательности, – предложил я.

Девушка-Страж покраснела.

– Без обид, – ответил парень, заходя в здание. – Приказ есть приказ.

Я прошел мимо великолепной композиции, изображающей трех богов, соединенных в области бедер, или чего-то столь же идиотского, демонстрируя Стражам средний палец.

– Он ждет тебя у себя в кабинете! – крикнула девушка.

Само собой. Толкнув дверь, я оказался на лестнице, которая уходила вверх на тысячу ступеней. Интересно, когда хоть в каком-то из этих чертовых Ковенантов догадаются установить лифт?

Кабинет декана Ковенанта находился в конце коридора, по обе стороны которого располагались офисы, смысла в которых не было никакого. Когда я в прошлый раз оказался здесь… вспоминать об этом не хотелось. Отгоняя непрошенные мысли, я пошел быстрее. Но картинки назойливо мелькали перед глазами.

Я вспомнил, как все мы собрались в кабинете декана. Как появился Аполлон, который вырвал Фобоса и Деймоса^[11] из тела Алекс, и как она испугалась… Алекс чувствовала: с ней что-то происходит, даже решила, что забеременела. Так же думал и Эйден. Но на самом деле в ее тело вторглись дети этого подонка Ареса, которые усиливали ее страхи и сомнения.

При воспоминании об этом внутри меня все сжалось. Миновав доблестных Стражей, которые охраняли кабинет, я вошел.

Маркус сидел за столом. Когда я появился на пороге, декан взглянул на меня и, откинувшись на спинку кресла, глубоко вздохнул. Обстановка кабинета изменилась. В нем установили огромный во всю стену террариум. Присмотревшись, я разглядел за стеклом огромную желто-белую змею.

Не знал, что Маркус любит змей.

Остановившись перед столом, я заметил, что мы не одни – молчаливый мужчина в черном стоял, прислонившись к стене и сложив на груди руки.

Узнав его, я не поверил своим глазам.

Мать твою! Да ладно!

На морщинистом лице Стража появилась улыбка, которая не коснулась его светло-карих глаз. Вряд ли он рад меня видеть, он же был отцом Алекс.

И я подозревал, что мне снова придется несладко.

– Александр руководит местными Стражами, – объяснил Маркус. Мужчина продолжал молчать. Говорить он не мог – много лет назад ему вырвали язык. – Садись. Ты хочешь поговорить со мной наедине, пока без Джози?

Мне не хотелось оказаться спиной к отцу Алекс, однако выбора не было. Только садиться я все же не стал.

– Я буду тренировать ее, пока могу.

Мои слова Маркуса словно не удивили.

– Что значит «пока могу»?

Я чувствовал, что Александр не сводит с меня глаз.

– Ты же знаешь: я заключил сделку с Аполлоном и должен подчиняться ему, даже если он решит отправить меня в Швейцарию. Не знаю, какие у него на меня планы. Других полубогов уже ищут, так что он может привлечь к этому и меня. До тех пор я буду работать с Джози.

– Тогда пусть тебе поможет Люк, на случай если тебе… дадут другое задание. Я бы посоветовал взять еще Солоса, но Совет отнимает у него много времени. – Маркус закрыл папку, лежащую на столе, и положил поверх нее руки. – Полагаю, когда найдутся другие полубоги, их тоже привезут сюда?

Я пожал плечами.

– Это мне неизвестно. Но ты же знаешь Аполлона. Я не видел его с тех пор, как нашел Джози.

– Дочь Аполлона… – покачал головой декан. – Потрясающе. Но могут возникнуть проблемы.

– Маркус, она очень важна. – Я напрягся. – Да, проблем будет много, но какая разница, если Титаны в итоге восполнят свои силы и решат разнести весь мир? Ты же понимаешь: сначала они расправятся с чистокровными и полукровками, а затем примутся и за людей.

– Сет, я понимаю ее важность, – ответил Маркус, сверкнув изумрудными глазами. – И прекрасно осознаю, что нам угрожает. Я не впервые оказываюсь на передовой предстоящей катастрофы мирового масштаба. Но я не могу допустить, чтобы здесь повторилось то, что случилось в Ковенанте Божественного острова.

У меня на виске забилась жилка.

– Ты же не забыл? – Мужчина подался вперед и встретился со мной взглядом. – Ты не забыл, что случилось после твоей выходки в Совете?

Выходки? По приказу Луциана я делал… непростительные вещи.

– Я бы не назвал это выходкой.

Опустив голову, Маркус сжал кулаки.

– Я ничего не мог поделать, пока Посейдон разрушал Ковенант. Ты хоть знаешь, сколько погибло в тот день? Триста пять человек, Сет. Я не допущу этого снова.

Услышав это число, я содрогнулся. Мне стало не по себе.

– Я не собираюсь еще раз устраивать подобную выходку, – ответил я.

Декан встал из-за стола, и краем глаза я заметил, что Александр сделал шаг вперед.

– Очень надеюсь. И все же я отвечаю за своих студентов и за тех, кто нашел убежище в этих стенах, – продолжал Маркус.

– Понимаю. Но для меня это звучит полным бредом.

– Правда? – переспросил Маркус.

– Да, – кивнул я и почувствовал, как по коже заскользили глифы. Маркус не мог их видеть, но я понимал, что он ощущает энергию, скопившуюся внутри меня. – Потому что ты хочешь выкинуть отсюда Джози – вот как это звучит.

– Сет, я этого не говорил. Я лишь хочу подчеркнуть: если ее – или чье-либо еще – присутствие здесь поставит под угрозу безопасность Ковенанта, мне придется принять соответствующие меры, – проговорил декан. – Надеюсь, ради этого мне не придется высылать ни Джози, ни кого-либо еще.

Это ничего не значило. Наблюдая за Маркусом, я не мог не отдать ему должное: он умел стоять на своем и вставал на защиту того, что ему дорого. Впрочем, я бы поступил точно так же.