Убей свою любовь - Марина Крамер

– Успокойся, сказал! – жестко велел отец, хватая меня за руку так, что я охнула. – С ним все будет в порядке.

Повернувшийся к нам врач неожиданно улыбнулся и подмигнул мне:

– Починим супруга вашего – будет лучше нового! Он физически крепкий, выдержит.

– Мне не надо нового... мне никого не надо, только его.

– Тогда тем более починим, – уверенно пообещал врач и легко вспрыгнул в салон реанимобиля.

Машина, воя сиреной и сверкая синей мигалкой, вылетела со двора. Когда звук сирены стал почти неслышен, я вдруг ощутила страшную слабость и одновременно боль во всем теле. Охнув, я легла на снег и закрыла глаза. Папа в испуге присел около меня и затряс:

– Саня, Санька, что с тобой?! Эй, вызовите еще «Скорую»! – крикнул он охране, но я помотала головой, так и не открыв глаз:

– Не надо... я полежу немного – и пройдет...

* * *

Ночевать я осталась в больнице, в пустой палате рядом с ожоговой реанимацией, где на аппарате ИВЛ лежал укутанный бинтами, как мумия, Акела. И этого бы мне не видать, если бы не папа, понявший, что бороться бесполезно, легче заплатить кому надо и оставить меня в покое.

– Пистолет отдай, – тихо шепнул он мне, улучив момент, но я отказалась:

– И не подумаю.

– Что – будешь тут в ВОХР играться?! – зло зашипел отец. – А ну как менты нагрянут? А ты тут со стволом в кармане?!

– Ну, так сделай, чтобы не нагрянули, – невозмутимо отрезала я.

– Дура! Загремишь ведь!

– Не боись, прорвемся, отец, – устало проговорила я и легла на кровать прямо в куртке и берцах. – Попроси, чтобы анальгину мне хоть дали, что ли, разрывается все...

Отец только рукой махнул и пошел искать заведующего.

Я лежала на спине, и перед глазами мелькали мухи – стопроцентное сотрясение мозга. Зверски тошнило и очень хотелось спать, но я знала, что мне нельзя делать этого. Могу отключиться и не услышать, если что-то произойдет. Папа принес упаковку таблеток, и я, с трудом поднявшись, выдавила несколько штук в горсть и запила водой из-под крана.

– Сдурела совсем, – прокомментировал папенька со вздохом.

– Слушай, что я сейчас скажу. – Я села на кровать, придерживаясь за спинку, чтобы не свалиться. – Ищи в родне Бесо. Ищи, папа – это оттуда. Я не могу доказать, но чувствую. Семена застрелил кто-то из них, тот, кто жив. Рамзес был не один, он вообще пешка, а рулит кто-то другой.

Папа наморщил лоб, но я видела, что он верит мне и старается прикинуть, кто бы это мог быть. Я же не могла предложить ничего, кроме грузинского акцента в странно знакомом голосе звонившего мне человека.

– Саня, да у него ведь одни девки в родне-то, – со вздохом сказал он через какое-то время. – Всегда сына хотел. Зятьям его ни к чему – они и без Бесо парни упакованные, один вообще американец. Нет, Кнопка, ошиблась ты...

– Папа, НЕТ! – Я повысила голос, и отец снова поморщился. – Я не могу объяснить, но у меня в голове что-то крутится, что-то, о чем я знаю, но никак не могу вспомнить.

– Дурь у тебя вертится, Сашка. Домой тебе надо, в постель, и успокоительного стакан.

– Постель есть и здесь, а так-то я и не нервничаю. Папа, вспомни, это очень важно. Есть кто-то, кому мы поперек горла – кто-то из семьи Бесо.

– Заладила... – буркнул папа, поднимаясь. – Ладно, ты лежи, я домой поеду, сюда Никиту пришлю, а пока Борьку оставлю, чтоб за дверью посидел – мало ли.

Это кстати. Я не слишком надеялась на свой изрядно потрепанный сегодня организм, поэтому от присутствия Бориса не отказалась.

* * *

Не помню, в какой момент я уснула, зато разбудили меня бесцеремонно и даже по-хамски. Я открыла глаза, чтобы сказать трясшему меня за плечи человеку, что думаю по поводу подобного обращения, но увидела только бешеные глаза из-под сдвинутого на брови голубого колпака:

– От вашей семейки одни неприятности! – гремел заведующий, почти волоком стаскивая меня с кровати. – Это что ж за дела такие, а?! Стоит только оказаться здесь кому-то из ваших, и больница напоминает учебный террористический центр!

– Так, стоп! – перебила я. – Помедленнее, потише и внятно – что произошло?

– А ты спала и не слышала?! Стрельба тут была, милочка, вот представьте себе – настоящая стрельба, и даже меткая местами!

Дальше я уже не стала выслушивать остроты доморощенного юмориста, отпихнула его безо всякого почтения и, схватив положенную мне белую накидку и бахилы, рванула в коридор. Бахилы полетели на пол, а я дернула дверь палаты, где лежал Сашка. Над ним колдовали медсестра и молодой парень в халате, и по их спокойным и размеренным движениям я поняла, что с мужем все в порядке – идет плановая перевязка.

– Простите, – пробормотала я, пятясь за дверь в своих берцах и подхватывая спадающую с плеч накидку.

Бориса не было, а на стене у двери красовалось буроватое пятно, напоминавшее кляксу. Подошедшая санитарка грубовато оттеснила меня плечом и принялась тряпкой стирать его, бурча под нос:

– Ходят тут... грязищу тягают... закон им не писан! Ишь, кровищей стену заляпали – ровно на бойне!

– Что тут было? – шепотом спросила я, и санитарка скосила глаза в мою сторону:

– А то не знаешь? Подстрелили бугая из ваших-то. Ночью оголец какой-то пришел, сказал – студент, мол, на практику, ночное дежурство. И пошел по палатам вроде как с обходом... А сюда ваш-то его и не пустил... А он развернулся и из револьверта в него...

– Из револьвера, – машинально поправила я, и санитарка взвилась:

– Грамотная?! А вот накось тряпку тебе, грамотная, да и вытирай тут за своими! Не наймовалась я на страсти такие на старости лет! – И, в самом деле сунув мне тряпку, удалилась.

Я растерянно стояла посреди коридора с мокрой тряпкой, отчаянно вонявшей дезраствором, и пыталась сообразить, что произошло в этом проходном дворе. Зачем им тут охрана? Для бутафории? Второй раз за два года повторяется история один в один. Только в прошлый раз на месте Акелы лежал отец, а реанимация была кардиологическая. Безотказная схема, я смотрю. Нарядился в халат – и гуляй где хочешь, а с собой хоть «Муху» притащи – никому дела нет. Порядочки...

Швырнув тряпку в угол, я пошла разыскивать врача. Оказалось, что у Бориса прострелено плечо, и он в послеоперационной палате хирургии. Ничего серьезного. А «практиканта» больничная охрана таки изловила и сдала в райотдел. Нужно срочно позвонить папе, но телефона у меня не имелось. Пришлось пойти на компромисс. Взамен на обещание как можно скорее забрать мужа в другое лечебное учреждение я получила мобильник одного из докторов и набрала номер отца. Услышав новости, папа первым делом стал выспрашивать, что со мной.

– Не до того! Я выспалась зато. Слушай, папа, надо потрясти этого студента, пока он свежий. Может, ты позвонишь Маросейкину?